НеТёмный 10 - Александр Изотов

И я, заранее изумляясь тому красноречию, которое сейчас нападёт на бросского варвара, сказал:

— Сестра Лея, каждому времени своё. Представь, что ваша вера — огонь? Разве грех, что вы в тёмные времена… А времена, когда вера в сердцах людей почти угасла, разве не тёмные? Так вот, разве грех, что вы в тёмные времена смогли сохранить горячий уголёк? Да, это не пламя, но ты делала то, что завещали наставники, и сохранила раскалённый уголёк. Таково веяние времён, каждому времени своё.

— Но… но меня пугают изменения, — призналась лиственница, — Говорят, в Бросских Горах на месте храма тёмного бога выросло Древо…

Я едва сдержался, чтобы с гордостью заявить — «Это мы с Лукой там побывали, семечко бросили!» Но гордыня всё же тоже грех. Гордыня распаляет, дарует мысли о непогрешимости, что потом приводит к очень досадным ошибкам. Человек начинает лениться в размышлениях, потому что считает каждую свою мысль венцом смысла. А если это венец, зачем дальше-то размышлять?

— Разве может в таком мрачном месте вырасти священное Древо? А теперь и этот храм в Кумотане… Я слышала о нём, о том, что оттуда когда-то могла пойти наша Лиственная Вера но… но…

— Но ревновала, что все эти чудеса происходят не здесь. Не в Троецарии, где такие праведные вы, лиственники, и где ходит и проповедует вся такая трудолюбивая сестра Лея. Так? — сухо и без жалости произнёс я.

Лея вздрогнула, снова что-то там осознав, в глубине души, и чуть заметно кивнула.

— И что делать? — прошептала она.

— Что делать, что делать… — я вздохнул, — А я что, отвечаю за вас?

— Но ты тоже… эээ… колючая Шиповниковая Ветвь! Ведь так?

Я поморщился. Вот мне совсем не хотелось вмешиваться во всё это… Моё дело по странам скакать, размахивать топором и метать могучую магию, повергая врагов. А между делом можно и пофилософствовать.

Меня вон ещё в Бросских Горах явно ждут, прочат меня в правители. Поэтому-то я туда и не спешу на самом деле.

И всё же я сказал:

— Лея, всё в ваших руках. Вы можете, конечно же, собрать Совет Ветвей…

Лея сразу закивала. Мол, да, да, точно, это надо срочно сделать!

Но я безжалостно продолжил:

— Там, как вы любите, впустую поболтаете, поохаете, какие же тяжкие времена наступили… Обсудите, где стало опасно, чтоб туда не ходить лишний раз, и всё по новому кругу. Обсудите новые чудеса и всем своим мудрым советом признаете, что всё это ересь, а настоящая Лиственная Вера именно у вас, на совете, среди ваших Ветвей.

Улыбка у Леи исчезла, дальше она слушала меня с мрачной тенью на лице.

— А можешь, Лея, сама совершать свои подвиги. Направиться в Бросские Горы с единомышленниками, связаться с Матерью Броссов, и от моего имени попросить посетить Храм с Древом. Попросить скромно, чтобы вам позволили прикоснуться к святыне.

— Нам, лиственникам, позволили⁈ — чуть было не возмутилась Лея, но смиренно кивнула, — Да.

— Ты можешь отправиться в Кумотан к храму в пустыне, о котором ты столько слышала, но никогда там не была. Ты можешь отправиться в Лучевию, в Межемир, или другие заморские страны, чтобы нести Лиственный Свет…

На лице Леи промелькнул испуг, но она совладала с собой. И ещё раз кивнула. Мол, поняла.

— Я поеду в Бросские Горы, — вдруг сказала она, — Затем опять на юг, и оттуда кораблём в Кумотан. И если останусь жива, то принесу свидетельства этих новых чудес на Совет Ветвей.

— Сестра Лея, — неожиданно произнёс кумотанец, — Если вы позволите, я бы хотел сопроводить вас на вашем пути. Я тоже слышал о Древе на далёком холодном севере, и это есть в предсказаниях Великого Кумо. Так я, кстати, и попал в Хладоград… У нас в Кумотане никто и не знал, что в Троецарии… эээ… как бы два севера.

— Конечно, Дакараи, — Лея заметно воспрянула духом, ведь вдвоём в пути не так страшно, как одной, — А я бы в свою очередь хотела услышать о твоём Великом Кумо. Сдаётся мне, в наших верах гораздо больше общего, чем нам кажется.

— Ну какая идиллия! — проворчала Купава, — А у тебя, бросс Малуш, как я посмотрю, язык подвешен. Думаю, Могута тоже сможет помочь им в их путешествии. С далёким Кумотаном связей мало, и государь будет рад любой возможности эти связи наладить.

— Для меня будет честью, — Дакараи чуть поклонился.

Купава со вздохом продолжила:

— Бросс, я, к сожалению, не могу сопровождать тебя в земли пайнских дев. Но, думаю, это с радостью сделает Виол… А вот и он!

Виол и вправду появился из ниоткуда, обрызгав нас подтаявшим снегом. И не один, а с каким-то рыцарем — статным и громадным, как бросс, с вьющимися, словно буруны в горной реке, белыми волосами, ниспадающими на латные наплечники, и с горящими белым светом зрачками. Доспех у него был голубым, и отливал при этом зелёным северным сиянием.

От рыцаря исходила мощная аура, а его полупрозрачный плащ позади, казалось, превращался в реку. Это была иллюзия, но очень правдоподобная — рёв горной реки так и бил в уши.

— Смердящий свет!!! Холо… Холодраг⁈ — изумился я, глядя на рыцаря. Да уж, сразу видно, что опытный в женских сердцах Виол быстро перевоспитал Холодрага, чтобы тот смог если не очаровать Вьюжару, то как минимум не испортить впечатления.

— Да, смертный, — рыцарь вытянул руку, и в его руке появился клинок, прозрачный, как лёд, но при этом лезвие подрагивало рябью, как вода.

— Я так полагаю, ожерелье ты уже отдал?

Рыцарь поперхнулся, но быстро взял себя в руки, а потом кивнул. И тут же поднял ладонь, мол, больше не надо об этом.

— Друг мой смертный, протяни свой топор.

Я протянул, и Холодраг коснулся его клинком. В ту же секунду меч будто бы втянуло в лезвие топора Огнезима, и полированный металл топорища тоже стал едва заметно подрагивать, будто стал жидким. Я неуверенно потрогал лезвие, но оно всё так же было твёрдым.

— Человеческая плоть слаба для всей той силы, что ты собрал в себе, смертный, и я побоялся надорвать твои чакры, — усмехнулся Холодраг, — Надеюсь, это оружие выручит тебя в трудный момент.

И дракон-рыцарь исчез… Виол тут же выдохнул с облегчением и свалился на