НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Да уж, видит Маюн, это было нелегко, — покачав головой, сказал Виол, — Громада, в следующий раз лучше убей меня! Более упрямых и закостенелых существ, чем бессмертные, в мире не существует!!!

Я рассмеялся, но нас оборвала Купава:

— Это всё замечательно, но дела земные не ждут. Бард, у тебя новое задание!

К моей радости, Купава вернула мне не только топор, но и мой чёрный доспех, сделанный из панциря жука. Едва я облачился в привычную тяжесть, как почувствовал себя хоть чуточку, но сильнее.

Дальше мы распрощались с Купавой, сестрой Леей и чёрным кумотанцем Дакараи, и отправились к границе уже с бардом. Как сказал Виол, отряд броссов должен был давно уже ждать нас там.

Мы двигались всё по тем же заснеженным землям, покрытым густым еловым лесом. Кутень, радуясь, что снова может сопровождать меня, так и мелькал между деревьев, распугивая местную дичь.

Права была Вьюжара, когда говорила, что над Хладоградом сгущаются тучи. Я и сам прекрасно чувствовал, как к далёкой столице тянутся нити предначертанного. А поднявшись однажды на холм, где можно было заглянуть за вершины елей и сосен, мы долго смотрели на горизонт. Аура Хладограда, которая раньше мощно излучала, словно отталкивая, теперь сминалась и комкалась… Магическая зона потихоньку забирала своё обратно — тысячи магических существ, изгнанные из пещер защитными артефактами, подпитанными ожерельем бессмертной Вьюжары, возвращались обратно.

Скоро побегут люди, так что у Могуты будет много работы. А Стоян окажется совсем дураком, если не примет помощь срединного царя.

Но это всё были уже не мои проблемы. Дело клонилось к вечеру, и солнце уже висело довольно, когда мы спускались с холма. Впереди простирался такой же бескрайний лес, и где там граница с Пайниландией, одному Виолу, наверное, и было известно.

— Всё же, объясни мне, бард, — не удержался я, — Почему Могута посылает именно броссов. Неужели в его армии нет могучих магов?

— Громада, я думал, Купава и советник уже всё пояснили тебе?

— Хотел бы услышать от тебя… Не каждый день царь Раздорожья ослабляет армию на пятнадцать-двадцать тяжёлых воинов, чтобы бросить их в рискованную авантюру.

— Пятнадцать-двадцать⁈ — изумился Виол, а потом с сомнением оглянулся, — Они так сказали?

Я прищурился, чувствуя, что начинаю злиться. Не люблю, когда меня обманывают те, кому я рискнул довериться.

— Видит Маюн, это какая-то ошибка. У Могуты никогда и не было столько броссов в его армии!

— Но…

— Но, громада, та пятёрка, с которой ты встретишься, стоят двадцати, если не пятидесяти обычных воинов! А могучие маги, тем более магистры, слишком мутят магическую воду, они не смогут скрытно пройти в Межемир. Видит Маюн, ты — единственный магистр, который умудрился скрыть свою силу и так ловко этим пользуется!

Я надолго замолчал, переваривая услышанное и думая совсем о другом. Зачем же Купава солгала? Чтобы я точно согласился, услышав, что иду с целой маленькой армией?

Хотя ей-то что… У неё была задача переманить на свою сторону бросского воителя, и она это сделала.

Смердящий свет! Да я мог уже сейчас отказаться и свернуть назад. Есть и другие пути…

Нет! Нет, Малуш, других путей, и ты это знаешь. Тебе всё равно надо в Межемир, чтобы вырвать девчонку Дайю из коварных лап Адгама Певчего.

И ещё, Малуш… Ведь ты уже чувствуешь этот барабан в крови, который когда-то звал тебя к Бросским Горам, да? Вот оно! Снова проснулось то чувство кровного родства, которое столько раз просыпалось во мне, когда настоящие броссы, верные традициям предков, оказывались рядом.

Они рядом… Один из них, если быть точнее. Он двигался в лесу, причём не с той стороны, где мельтешил Кутень, будто знал о цербере. И я изумился, вдруг сообразив, что бросс может быть таким незаметным и бесшумным — я бы и не почуял его, если бы не отголосок древнего зова в крови.

— А зачем, если они стоят пятидесяти, им нужен я? — вырвался у меня вопрос. Я старался делать вид, что пока не замечаю преследования, и не посылал церберу предостерегающих образов, чтобы тот не волновался. Кутень не чуял бросса!

— Это я сказал Могуте, — признался Виол, — Маюн ли мне напел или нашептали другие боги, но я знаю, что без тебя они не справятся с Адгамом, как бы хороши они не были.

— Ну спасибо, как говорится, за доверие…

— Не за что, громада! — и бард улыбнулся самой беззаботной улыбкой.

Я остановился, чувствуя впереди присутствие ещё броссов. Вершины елей уже бросали на нас тени, и в лесу царил мрак. Белел глубокий снег, на котором ни единого следа, торчали из него стволы вековых елей и темнели сверху своды из зелёных лап, с которых тут и там осыпался иней из-за непоседливых птиц.

Не только цербер, но и бард почувствовал моё беспокойство. Виол прислушивался, но, кажется, ничего лишнего не мог услышать… А Кутень оказался рядом и зарычал, при этом слегка растерянно — он не знал, кто нам угрожает, хотя был готов прикрывать хозяина от любой опасности.

— Они здесь, — со вздохом сказал я, упирая топор рукоятью в снег и кладя на лезвие ладони.

Четверо были довольно далеко, искусно сохраняя дистанцию, на которой бард не мог их расслышать. А вот один совсем близко, но он никак не реагировал на мои откровения.

— Господа броссы, мы пришли! — крикнул Виол, с сомнением косясь на меня, — Я — Виол Сладкопесенный, верный служитель царя Могуты, и бросский воитель Малуш!

Я почуял, как четвёрка стала приближаться, и Виол тут же вздрогнул. Он их услышал, но был удивлён, что они уже так близко! Кутень зарычал грознее.

Между стволов мелькнула тень, потом ещё одна… И с другой стороны одна за другой.

Спустя мгновение из-за толстой ели шагнул плечистый воин, чьё лицо наполовину скрывал шлем. На серебристой кольчуге лежала седая борода, принадлежащая старику, но в плечах он был едва ли не в полтора раза шире меня. В руке воин сжимал громадный молот.

Из-за дерева за его спиной шагнула бросска. С кожаном доспехе, но без шлема, вооружённая копьём с длинным широким лезвием. Стальной голубой взгляд, огненно-рыжие волосы, собранные в хвост, и дикий оскал хищницы, почуявшей добычу.