Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Сизый не пытался больше спорить, хотя внутри у него всё ещё кипели эмоции.

— Сизый, послушай меня, — я заговорил спокойнее, без нажима. — У нас в этом городе появилось слишком много врагов. А в «Молоте» сейчас Вика. Одна, с ослабевшим Феликсом, который вряд ли сегодня сможет подняться с кровати. Дуй к ним и следи, чтобы ни одна тварь не подобралась к нашему этажу.

Сизый замер, с открытым ртом переваривая мои слова. Постепенно до него дошло, что его не просто отсылают прочь, а доверили дело, и плечи у него наконец опустились. Он тяжело вздохнул, шмыгнул носом и вытер его грязным рукавом.

— Понял, братан. Я понял. Сделаю.

Себастьян неторопливо спустился по ступеням.

«Позволю себе заметить, господин Морн, что настоящую защиту лучше поручать тому, у кого есть опыт и владение магией, а не только шипастая бита и один боевой приёмчик».

«Согласен. Поэтому проследи за всеми, хорошо? И сделай это незаметно, чтобы не обижать нашего пернатого друга…»

«Само собой, господин. Я сама вежливость», — кот спрыгнул на мокрую мостовую и побежал в сторону «Серебряного молота».

Сизый тяжело вздохнул, взглянул на меня напоследок — всё ещё растерянно, но уже без прежней паники — и потрусил следом за котом в темноту улицы.

Я остался на крыльце один, молча провожая взглядом эту странную парочку, пока они окончательно не растворились в сыром ночном полумраке.

Только когда их шаги полностью стихли, за спиной тихо скрипнула дверца экипажа, и из глубокой тени салона донёсся скрипучий голос Мозыря:

— Господин Морн, присоединитесь ко мне? Думаю, нам есть о чём побеседовать.

Опершись о поручень, я поднялся по подножке и тяжело влез внутрь, где дверца тут же захлопнулась, сразу отсекая сырой уличный воздух. В тесном пространстве кареты пахло вымокшей кожей, сыростью и резким, въедливым ароматом мяты.

Мозырь сидел в дальнем углу, глубоко закутавшись в плотный плащ. В руках он держал небольшой бумажный кулёк, шуршание которого и заполнило паузу. Старик достал из него круглую конфетку, отправил себе в рот и только после этого протянул кулёк мне.

— Мятные леденцы, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Лекари запретили табак и крепкое, так что приходится баловаться хотя бы сладостями. Возьмите, господин Морн. Помогает не уснуть.

Я взял одну штуку и, не торопясь отправлять её в рот, чисто на всякий случай привычно прогнал леденец через Оценку. Никаких сюрпризов: обычные целебные травы, сахар, никакого яда или снотворного.

Поэтому я без опаски отправил его в рот — и тут же поморщился. Леденец оказался настолько ядрёным и концентрированным, что вся накопившаяся за эту суматошную ночь тяжёлая дремота отступила разом, словно мне прямо в лицо плеснули ведром ледяной воды.

Колёса сухо стукнули по мостовой, и карета плавно тронулась с места.

Мозырь не произнёс больше ни слова за всю дорогу, да и я не стал его торопить. Я откинулся на спинку сиденья и просто смотрел в мутное стекло окна, наблюдая за ночной жизнью Жаровска.

Карета миновала темные силуэты купеческих складов, где у закрытых ворот молча дежурила наемная охрана. Попадались тяжело гружёные телеги, въезжающие с тракта во дворы постоялых дворов, ночные патрули и угрюмые мужики, волокшие к реке какой-то здоровенный тюк. Питейные заведения тоже мелькали, но город жил не только ими: здесь круглосуточно шла работа, крутились деньги, а ночное время просто помогало решать свои вопросы без лишнего внимания.

Карета остановилась у двухэтажного каменного дома за высоким глухим забором. Ни вывески, ни герба, ни привратника у калитки не было — Мозырь просто достал связку ключей, сам отпер тяжёлую дверь и жестом пригласил меня войти внутрь.

На секунду я замялся у порога, взвешивая риски. В голове всё ещё крутилась мысль, что вся эта ночная история с арестом и внезапным освобождением — хитрая многоходовка самого Мозыря. Однако, как я ни пытался, адекватного мотива для столь сложного спектакля найти не мог. Куда логичнее выглядел обычный расчёт: старик просто воспользовался случаем, вытащил меня из передряги и теперь рассчитывал быстрее завербовать.

С другой стороны, нельзя было полностью исключать и более грязно сработанную схему, когда неприятности создаются чужими руками лишь для того, чтобы потом красиво появиться в роли спасителя. Впрочем, раздувать из этого паранойю я не стал — для реальных проблем у меня и без Мозыря хватало вполне конкретных врагов в лице Коробьина, Пафнутьева и Обуховых, которым моё присутствие в городе было как кость в горле.

Так что отбросив лишние сомнения, я перешагнул порог и пошёл след в след за хозяином дома.

Мозырь провёл меня в небольшую, скудно обставленную комнату. В центре стоял дубовый стол, на который старик первым делом поставил зажжённую магическую свечу, а затем снял шляпу и аккуратно положил её на край вместе с кульком мятных леденцов. Тень от единственного фитиля качнулась по стенам, и Мозырь, не теряя времени на пустые разговоры, сразу перешёл к делу.

— Вот, — старик двумя пальцами подвинул ко мне со стола небольшой клочок бумаги. — Принёс мальчишка около часа назад. Без подписи. Сунул мне в руки прямо у ворот и сразу дал дёру, пока его не успели схватить за шиворот.

Я взял бумагу и развернул её. На листке наспех, размашистым и нервным почерком, было выведено всего пара строк:

«Молодой Морн под стражей на Рыбной. К рассвету вывезут из города или посадят в рунный блок. Если он вам нужен, поторопитесь».

Я прочёл текст про себя ещё раз, зацепившись за последнюю фразу. «Если он вам нужен». Интересный оборот. Откуда безымянному автору записки вообще стало известно, что я могу представлять для Мозыря хоть какой-то интерес?

Пока я размышлял, прямо перед глазами вспыхнула полупрозрачная строка Оценки. Самая обычная серая бумага — в такую мелкие лавочники на рынке заворачивают селёдку; чернила дешёвые, рыночные, которые продаются за медяк в любой лавке; написано в спешке, остаточного следа магии или рун нет.

И больше ничего. Никаких следов нанимателя, ни единой зацепки по почерку, ни малейшего отпечатка магической силы.

Ощущение неприятное — как заноза под ногтем, которая раздражает, но вытащить её прямо сейчас нечем. Я отложил записку на стол. Выяснять, кто стоит за этим посланием, пока не имело смысла — у меня и без того было над чем подумать. В эту же виртуальную стопку неотвеченных вопросов уже легли Мойша, странная утечка информации у Стужева и ещё с десяток