Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов
— Я мог бы сказать, что ринулся в участок из чистого принципа, — неторопливо проговорил Мозырь, разворачивая очередную конфету. — Сказать, что это мой город, моя Гильдия и мои правила, а кто-то пытается распоряжаться людьми за моей спиной. Всё это, конечно, правда. Но всё это ты и сам прекрасно понимаешь и мог бы легко додумать. Поэтому скажу предельно прямо. На третий день торгов в Жаровск приезжает Лука. И я хочу, чтобы к его появлению мой официальный преемник сидел вместе со мной в главном зале, а не гнил в рунном блоке.
— Я всё ещё не соглашался на ваше предложение, — повторил я, глядя старику прямо в глаза.
— Но ведь и не отказывался, — всё так же спокойно и без нажима возразил Мозырь. — А пока нет прямого отказа, меня такое положение дел вполне устраивает.
Он отправил очередную конфету в рот и привычным движением левой руки начал потирать большим пальцем массивный камень в перстне.
— Бумага, которую сегодня оформил Лавр — это не просто формальная расписка, — тем временем продолжил Мозырь. — С этого момента для всех ты официально работаешь со мной в связке. А это значит, что все мои недоброжелатели и враги теперь смотрят на тебя как на прямую мишень.
— И много их? — уточнил я.
— Меньше, чем хотелось бы мне, — старик чуть прищурился. — Но точно больше, чем хотелось бы тебе.
— Да уж… в этом городе мне точно не дадут заскучать.
Он слабо усмехнулся одними лишь уголками глаз, но тут же снова стал серьёзным:
— Запомни одну простую вещь, Артём. Поручитель в нашей Гильдии всегда отвечает за того, за кого поручился — и головой, и кошельком. Если ты где-то оступишься или совершишь глупость, платить по счетам придётся мне. А я человек уже глубоко пожилой, и лишних ресурсов на чужие ошибки у меня просто нет.
От этих его слов в памяти мгновенно всплыл эпизод из прошлой жизни. Мой бывший сосед по лестничной площадке как-то раз по глупости поручился перед банком за родного шурина, взявшего крупный кредит. Шурин через неделю благополучно уехал в Турцию «отдохнуть на пару недель» и пропал с концами, а сам сосед после этого продал машину и отдавал ползарплаты коллекторам. Я тогда искренне не понимал, как можно было так бездарно вляпаться на ровном месте. Теперь же, сидя напротив Мозыря, я, кажется, начал это понимать с предельной отчётливостью.
— И кто конкретно входит в число этих врагов? — перешёл я к сухим фактам.
— Гильдия Оценщиков постепенно выходит у меня из-под контроля, — Мозырь негромко вздохнул и помолчал, разглядывая пламя свечи. — Я всё ещё по инерции называю её своей, но это скорее привычка, чем реальное положение дел. Коробьин и Пафнутьев уже давным-давно ведут свою игру. А ведь ещё совсем недавно оба без моего разрешения и шагу ступить не смели.
В принципе, всё сходилось с моими первоначальными догадками.
— Это они устроили сегодняшний цирк с моим арестом? — напрямую спросил я.
— Я этого не утверждал, — уклончиво ответил Мозырь, чуть прищурившись. — Я лишь говорю о том, что некоторые важные дела они уже давно ведут за спиной Гильдии Оценщиков и без моего ведома.
Уход от прямого ответа, который на самом деле объяснял абсолютно всё без лишних слов. Старая школа политических интриг. Ничего, к манере работы этого старика я привыкну быстро.
Мозырь молча выдвинул глубокий ящик стола, достал оттуда тонкую тетрадь в плотном кожаном переплёте и аккуратно положил её передо мной.
— Завтрашний день торгов, — коротко пояснил он. — Слева идут лоты с официальными Оценками Гильдии. Справа — кто и на что конкретно претендует. Читай.
Я раскрыл тетрадь. Страницы были разграфлены на две ровные аккуратные колонки. В левой содержались названия предметов, их заявленный возраст и официальная стартовая цена. В правой теснились имена: гильдейские купцы, мелкие торговые посредники и два-три десятка известных фамилий. Но самое интересное крылось не там. На полях напротив некоторых строк, наспех выведенные красными чернилами и мелким, въедливым стариковским почерком, стояли совершенно другие цифры.
«Клинок северной работы, четыреста лет. Восемьдесят золотых». А красными чернилами на полях помечено: «Две тысячи триста».
«Кольцо серебряное с зелёным камнем, гравировка на внутренней стороне. Шестьсот золотых». Красным: «Девять тысяч».
«Шкатулка резная, бытовые чары. Двенадцать золотых». Красным: «четыреста десять».
Я перелистнул страницу, затем ещё одну. Пометки красными чернилами тянулись через весь каталог, и каждая такая цифра перекрывала официальную оценку в разы, а то и на порядок.
— Это что, ваша личная оценка? — уточнил я, поднимая взгляд от страниц.
— Моя, — подтвердил Мозырь. — Вчера лично прошёл по закрытому хранилищу, пока лоты ещё раскладывали по стеллажам. Пришлось выжать перстень досуха… теперь я совершенно пуст.
Он погладил большим пальцем плоский щиток своего кольца, который сейчас выглядел ощутимо тусклее обычного — словно масляная лампа, из которой вычерпали почти всё топливо.
— Двадцать три лота — это максимум, что я смог из него вытянуть.
Я вернулся к тетради и перечитал эти двадцать три строчки во второй раз, затем в третий, окончательно укладывая в голове масштаб схемы.
Лоты, которые местные умельцы явно не смогли раскусить. Рядом — их реальная, астрономическая стоимость. Никому из рядовых участников азартных торгов в зале и в голову не придёт, что за скромным описанием кроется раритет стоимостью тысячи, а то и десятки тысяч золотых монет.
Масштаб аферы просто поражал.
— И вы хотите, чтобы я… — начал я и невольно осекся, домыслив идею до конца.
Мозырь молча кивнул. В его потускневших глазах на мгновение мелькнуло странное смешанное чувство — глубокая старая усталость переплелась с давним азартом, всё ещё жившим в нём даже на девяностом году жизни.
— Именно так, Артём, — спокойно подтвердил он. — Если ты сыграешь эту партию грамотно и без ошибок, то уже завтра вечером станешь одним из самых богатых и влиятельных людей Жаровска. Надеюсь… это достаточно весомое доказательство моего доверия к тебе?
Доказательство было более чем исчерпывающим. Старик фактически вложил мне в руки остро заточенный нож, которым при желании можно было мгновенно зарезать его самого. Глава Гильдии,