НеТёмный 10 - Александр Изотов

Кто-то сказал бы, что это огненная магия… Но я знал, что это та же самая бросская кровь, которая просто превратилась в чистое пламя. Апогей воинского искусства, когда ярость перетекает в физический мир и превращается в удар.

И там, где другой маг попадёт под действие защитного артефакта и не сможет создать заклинание, эта Инга спокойно пустит огненный вихрь. Но и как-то разнообразить свою технику, как тот же маг, Инга уже не сможет.

— Впечатляет, — я кивнул.

Дальше я шагнул к молодому, которому тоже явно не терпелось показать, что он умеет.

— Пологих троп тебе, брат.

— И тебе крепкого камня под ногой, — тут же выпалил бросс, — Я — Глеб! И я сам сбежал от Волха, когда тот поклонился Тьме… Не мог я смотреть, что он делает с нашим народом.

— Ушёл в Раздорожье?

Глеб махнул топорами.

— Да! А куда было идти? Сюда, в Хладоград? Где каждого бросса тупым считают?

— Странный всё же выбор, служить чужому царю.

— Я сюда шёл, думал, что царь пойдёт освобождать броссов от Волха! А пока дошёл, там уже ты шороху навёл, бросс Малуш… Так что служу царю, пока служится! Могу уйти, когда захочу, наш договор с царём такой. И пока Могута дружен с Бросскими Горами, я дружен с Могутой!

— В Бросских теперь спокойно, Волх побеждён. Можно вернуться.

Глеб сморщился.

— Тесные для меня Бросские, брат, вот что я понял! Я тоже мечтал стать, как и ты, избранником Хморока! — бросс кивнул, — Вот стану старым, как Ульв, что кости болеть начнут, так вернусь в Бросские Горы. Детишек нарожаю, внуков, и буду им о странствиях рассказывать.

— Помолчал бы, дуралей, — крякнул Ульв, — Ты у нас единственный, кто здесь по своей дурости.

— Так и что? Ингу вон огонь в Жерле сюда напророчил, а меня — огонь в моей крови! — Глеб подкинул топоры и с весёлой улыбкой поймал, — У всех нас — предназначение.

Седобородый только усмехнулся и цыкнул.

— Ну что, будешь смотреть, что я могу⁈ — Глеб чуть не подпрыгивал.

— Нет, — сказал я и подошёл к следующему.

Раздался хохот, и молодой бросс со злости прыгнул рубить ближайшую бедную сосну. Удары у него и вправду были мощные, и спустя пару мгновений дерево, которое было трудно обхватить вдвоём, с треском стало заваливаться.

Я же стоял и смотрел на мастера теней. Тот самый, который скрывал лицо под капюшоном и был одет в грязно-чёрный плащ. Это он метал в меня ножи и ловко скрывался в тени так, что даже Кутень его не учуял.

— Пусть тень Ушедшего хранит тебя, брат, — сказал я, легко узнав в этом броссе одного из Хранителей Храма Хморока.

— Верно служу тебе, Хморок, — тот вдруг снова опустился на колено.

Я вздохнул и честно сказал.

— Душа бога давно покинула меня, и я не знаю, где сейчас Хморок.

— Он — бог. Он был, есть и будет. Хморок выбрал тебя вместилищем, и этого не изменить.

Мы замолчали. Чувствуя, что сам по себе он не заговорит, я снова начал первым:

— Как тебя звать?

— Якун.

— Что тебя привело к царю Могуте? — спросил я, хотя уже подозревал, какой будет ответ.

— Так было предначертано. Главный Хранитель Храма принёс мне эту весть и сказал: «Иди к Могуте Раздорожскому. Служи до тех пор, пока не явится из небытия Хморок и не скажет тебе, что делать дальше».

Я кивнул ему. Каких-то угрызений совести я не испытывал, понимая — каждый верит в то, во что верит. И если этот уверен, что я Хморок, его в это не переубедить.

Смердящий свет! Вообще-то я и сам не был уверен, что моя история с богом смерти и мрака закончилась… Не надо быть шибко мудрым броссом, чтобы понять — боги уходят и приходят тогда, когда сочтут нужным.

Наконец, я остановился перед последним. Диковатый бросс, который скрывал лицо в тени медвежьей пасти, служившей ему шлемом. Медвежья шкура служила ему и плащом, и доспехом, а вооружён он был медвежьими когтями, от которых остро ощущался флёр Магии Крови. Причём это была особая Магия Крови, явно замешанная на бросском огне.

— Я — Урс, — коротко ответил то, не поднимая головы. При этом я остро ощущал, что он смотрит мне в глаза через остекленевшие высушенные зрачки медведя, — Из племени Мёртвых Медведей.

То, что на севере Бросских Гор водились дикие племена броссов, которые жили по своим обычаям, я знал. Обычаи у них были дикие и кровожадные, и неудивительно, что тёмная ересь Волха в этих племенах легла на благодатную почву.

Но, как оказалось, поддались не все племена. Они тоже чтили и Хморока, и Моркату, но делали это по-своему.

— Мёртвых Медведей? — чуть растерянно переспросил я.

— Хморок — бог мрака и смерти, — хмуро ответил Урс, — В его царстве вечного мрака все мертвы. Как и сам Хморок.

Я сдержал усмешку. У каждого своя вера, и каждый по-своему прав.

Отойдя подальше, я поднял топор над головой, окутал себя мощным огнём, ещё раз являя свою силу. На самом деле мне давно хотелось бы уже покончить со всеми этими условностями и отправиться в путь. В долгий и муторный путь, где я обязательно найду время, чтобы заняться личным ростом.

Просто Вьюжара подарила мне такие знания, которые должны были сделать меня сильнее на порядок. А для того, чтобы ими воспользоваться, мне нужно уединиться и перестроить магические потоки.

— Я — Малуш. Бросс и лиственник, — сказал я и честно добавил, — Я несу в себе душу Всеволода Десятого, Тёмного Жреца из другого мира. Я нёс в себе душу Хморока, но она оставила меня в Бросских Горах…

Я говорил честно, не утаивая абсолютно ничего. О том, кем был, кем стал, и куда держу путь… Рассказал о принцессе Дайю, искушённую Адгамом Певчим. О мальчике Луке, которого Вечное Древо прочит в нового бога Света в этом мире. О своей войне с богами, и что теперь эти броссы в ней участвуют.

Я ничего не скрывало, потому что эти броссы