НеТёмный 10 - Александр Изотов

Виол же только и делал, что всё время поднимал и опускал руку: «Громада, а может, не надо… А может, об этом тоже не… Эй, ты даже царю такого не говорил! Ааа, слёзы мне в печень!»

Броссы слушали меня молча, не впадая в растерянность, как бард, который и сам не знал обо мне некоторых подробностей.

Вот я закончил, и на несколько секунд воцарилось молчание. Потом старый Ульв сказал:

— Ну и что, долго мы тут будем стоять и лясы точить? Когда пойдём-то⁈

Мы двигались по заснеженному лесу гуськом. Возглавлял наш отряд энергичный Глеб, которому сугробы были нипочём — он буквально рассекал снег мощными ногами, то и дело взмахивая топорами и рубя воображаемых врагов. Я, когда глянул на Глеба магическим зрением, чуть не ослеп от энергии, которая била из него — это была не просто молодость, а молодость на всех возможных планах. Тело, аура, чакры и контуры — всё в нём фонтанировало и жаждало выхода.

За ним двигалась Инга, которая даже по снегу шла с изяществом. В руке копьё, длинный рыжий хвост покачивается над прямой спиной. От неё веяло такой мощной дикой женственностью, поэтому неудивительно, что за ней пристроился Виол. Мол, барду тоже надо идти впереди, вслушиваться в опасность, ну и всматриваться… кхм… во всякие опасности.

Дальше шёл я, за мной старый Ульв. Замыкал наш отряд Урс, который двигался необычной походкой, больше напоминающей рысцу зверя. Иногда дикий бросс, кажется, и вправду чуть припадал на передние руки, будто на лапы.

Ну а Якун, бывший Хранитель Храма Хморока, двигался где-то в стороне, скрываясь от нас и соревнуясь в маскировке с Кутенем…

Чем мне нравилась бросская простота, так это отсутствием глупых вопросов. Пока мы бороздили сугробы, скрываясь в тени вековых елей, я рассказал старому Ульву, что мне нужно попасть к пайнским девам. Никакого возмущения в ответ я не получил.

— А я всё думал, Малуш, что же ты недоговариваешь, — усмехнулся старый Ульв, — Зачем? Или это какая-то тайна?

В ответ я лишь пожал плечами.

— Об этом мне сказала одна женщина, которой я… кхм… доверяю. Но она не сказала, зачем. Думаю, там пойму.

— Женщины, — хмыкнул Ульв.

— Погодите-ка… — опомнился Виол, — Громада! Но как же указание царя Могуты⁈ Вот видит Маюн, мы не можем попадаться пайнкам, весь смысл тайной вылазки тогда теряется!

К неожиданности барда, вся пятёрка броссов расхохоталась. Виол в изумлении смотрел на их весёлые лица. Меня, кстати, тоже смутил этот смех, но я начал догадываться, что развеселило броссов.

— Что ты знаешь о пайнках, срединный⁈ — весело бросила Инга.

— То, что это воинственные девы, которые никого не пускают в свои земли. Те же, кому не повезёт попасться им, никогда уже не возвращаются. А женщин они, кстати, вообще казнят на месте!

— Всё так, — кивнула Инга, и её рыжий хвост качнулся, — И в то же время не так, милостью Луны.

— Тем более, царь Могута подозревает, что пайнки могут быть связаны с межемирским Тёмным Жрецом! — бард вскинул палец вверх.

— Много ты знаешь, горлопан, — проворчал старый Ульв.

Всего мгновение назад Якуна не было рядом с нами, потому что он двигался где-то за деревьями, но вдруг он появился рядом с бардом. Виол вздрогнул и шарахнулся.

— Как связаны Тьма и Тень, так связаны пайнки и Тёмный Жрец, — подал голос бывший Хранитель, чьё лицо так и скрывалось под капюшоном.

Виол, опомнившись, тут же сказал:

— Ну вот, я же говорил!

— Но ты же бард, так? — спросил Якун.

Виол неуверенно кивнул.

— Межемирский Жрец зовётся Адгамом Певчим. Если он бард, так ты тоже, получается, связан с ним?

Бард замотал головой:

— Это другое… эээ… наверное. Впрочем, ты прав.

— Пройти по землям пайнских дев незамеченным невозможно, — глухо добавил Якун, — Это всё равно, что гладить тело женщины и позволить себе думать, что она этого не почувствует.

— Ох, — только и выдал бард, сразу уставившись на спину Инги, — Какое хорошее сравнение! Не будешь против, если я заберу это себе в поэму?

Но бывший Хранитель Храма Хморока не ответил, а попросту снова исчез. Я лишь поджал губы, понимая, что толком не разглядел, как он это сделал.

Когда я был Всеволодом Десятым, я тоже владел такой техникой перемещения в тени, и она была довольно простой. Но смердящий свет! Он овладел ей так искусно, что наверняка смог бы спрятаться даже от Десятого!

То-то Якун выбирал ту часть леса, где перемещался мой Кутень. Цербер сначала сторонился мрачного бросса, который мог прятаться так, что Кутень его практически не чуял… Но когда понял, что Якун попросту играется с ним, цербер тут же весело включился в игру.

Прятались то Якун, то цербер, и по очереди пытались найти друг друга. Я сразу понял, зачем бывший Хранитель это делает — если для озорного Кутеня это было игрой, то для Якуна это было самой настоящей тренировкой. Когда ещё адепт тёмной магии встретит дружелюбное создание Тьмы, чтобы проверить или даже улучшить свои навыки?

— Якун — наш следопыт, — сказал Ульв, — Если он так говорит, то значит, это правда.

— Но вы говорили царю Могуте об этом? — возмутился бард, — Что через земли пайнских дев невозможно пройти…

— Зачем? Урс сказал, что не стоит.

— Урс? — Виол оглянулся на бросса в медвежьей шкуре, молча двигающегося в конце отряда, — Ах, ну да, если Урс сказал… Вы понимаете, что вы скрыли это от царя⁈

Броссы переглянулись и пожали плечами. Я тоже усмехнулся. Виолу было невдомёк, что у броссов свои понятия о предательстве. Бросс выполнит приказ, но сделает это по своему… А ещё некоторые вещи, важные обычным людям, броссу покажутся незначительной мелочью.

— Племя Мёртвых Медведей имеет тесную связь с богиней Моркатой и даже с ушедшим Хмороком, — пояснил Ульв и шёпотом добавил, — К зависти Якуна, с Хмороком у них связь даже сильнее, чем была у Хранителей.

Я лишь хмыкнул.

— Вот даже как?

Ульв охотно пояснил, что верования у диких племён отличались. Пусть и служили одним богам, как и все броссы, но делали это по-разному, а где-то даже жутковато.