НеТёмный 10 - Александр Изотов
— Моркатушка, красота северных ночей! В этих землях ты Дева Морката, разве нет?
Рогнеда отпихнула Маюна, и тут завалился спиной на воздух, да так и повиснув, просто поплыл. В его руках неведомо откуда оказалась лютня Виола, и тонкие пальцы забегали по струнам:
— Морката, отпусти Вио-о-о-о-ла. Я отдыхаю через его странствия и приключения, через его тягу к справедливости! У парня свой тяжёлый путь… Кто знает, быть может, когда-нибудь сложат баллады о Виоле Сладкопесенном, который спас Троецарию? — Маюн махнул, лютня исчезла, а сам он облокотился на руку. Лежит на воздухе, жуёт какую-то травинку.
— За смертного просит сам Маюн? — Рогнеда прищурилась, — Ловелас, балагур, вечный пьяница и горлопан, которому всегда было наплевать не то, что на смертных, но даже на богов?
— Ну, Морката, тебя послушать, там это не Хморок бог смерти и мрака. И не Бездна — разрушительница всего сущего, вторгшаяся в этот мир… А я корень всех зол, бедный и несправедливо оскорблённый Маюн.
— Не ставь Хморока в один ряд с Бездной! Она есть тьма всепоглощающая, после которой не остаётся ничего… Бездонная пропасть хаоса, в который свалится Вселенная, с Вечным Древом и со всеми мирами. Хморок же — это ночь! После которой будет рассвет, своё место займёт день, и ночь снова придёт лишь в свою очередь.
Рогнеда подняла голову, глядя на луну.
— В вечной тьме нет места луне. В ночи же луна ещё краше, и в красоте своей даже может спорить с солнцем!
— Подожди, я запишу, — Маюн тут же выудил из-за пазухи кусок пергамента и заскрипел пёрышком, — Ну надо же, какие строки… «Вот ночь и тьма, у каждой срок. И ночь есть время, а Тьма — порок! Луна ждёт ночи, чтоб сиять… А Тьма не ждёт, её не надо ждать. Она идёт…» О-о-о-о-о!… «чтоб всё сожрать!!!» — Маюн-Виол вскочил на ноги, потрясая пергаментом, — Моркатушка, краса ты лунная! Вот сколько лет, а ты всё не изменилась! Всё так же вдохновляешь, всё так же окрыляешь!
Надо заметить, на бледном лице Рогнеды вдруг проступил румянец. Я лишь поморщился — вот боги, высшие и могучие существа, а всё также покорны чувствам. И, сдаётся мне, этот ловелас Маюн имел когда-то интрижку и с богиней луны и холода.
Она ведь и вправду в этих землях почитается, как Дева Морката. По собственному пайнскому писанию, никакого мужа Хморока у неё не было… И, чувствуется, для богов разница в верованиях народов — такие же лазейки в законе, как для какого-нибудь ушлого стряпчего, который защищает на суде проворовавшегося купца.
Я знал, что у богов свои законы, и они могут показаться человеку дикими. Да они и на самом деле наверняка дикие… Боги — могучие существа, которые в своём всемогуществе просто закисли, и от скуки готовы на любое баловство.
— Ну что ж, — наконец-то сказала Рогнела, откинув с лица непослушную выбившуюся прядь, — Раз уж ты так печёшься о своем смертном…
Маюн в лице Виола шагнул вперёд и, оттолкнувшись, проскользил по воздуху до самого лица Рогнеды. Закусив травинку и опираясь о локоть, он остановился совсем близко от девушки, едва ли не упёрся ей лбом в лоб…
— Не то, чтобы прямо уж пекусь, но это хороший смертный, и он заслуживает справедливости, — тут Маюн ткнул пальцем в мою сторону, — Наш избранный, надо полагать, уже прошёл ту часть пути, где он был воплощением твоего любимого Хморока! И бог мрака покинул его, сцепившись в битве с Бездной и канув… кхм… в бездну.
— Он не канул. Это всего лишь часть пути.
— Но почему-то ты не сняла своё благословение с этого бедного смертного, — Маюн-Виол ткнул пальцем в грудь себя, — А та часть пути уже позади.
— Ты не меньше меня знаешь, Маюн, как сплетены судьбы людей… Но это действительно лежит бременем на моих плечах. Поэтому я, Морката, богиня луны и холода, повелительница северных земель, говорю тебе — если Виол поможет Малушу исполнить своё предназначение, то он будет свободен.
Виол выставил вперёд палец, и точно так же подняла палец Рогнеда. Их кончики соприкоснулись, сверкнув крохотной вспышкой.
— Надо понимать, если я всё слышу и вижу, — сипло сказал я, у меня аж пересохло в горле от молчания, — То мне это всё надо слышать и видеть.
— Ах, нет, смертный, — Маюн отмахнулся, — Просто мы, боги, открылись тебе, когда попросили помочь нам в грядущей битве. И теперь на самом деле практически не властны над тобой…
— Маюн! Горлопан ты бестолковый, кто тебя тянул за язык⁈ — Рогнеда топнула ногой.
— Ах, ну да, ну да, вечно Маюн во всём виноват. А вы бы и дальше играли с ним в великого Избранного, чей путь предначертан, — тут Виол подлетел ко мне и застыл рядом, лёжа на воздухе и заложив руки за голову. Травинка так и покачивалась у него в губах.
— Маюн… — зло огрызнулась Морката.
— Смертный, — Маюн-Виол улыбнулся, — За то, что заботишься о моём самом интересном последователе… — он показал пальцем на себя, — … я дарую тебе истину. Боги всегда будут крутиться вокруг, нарекать тебя Избранным, говорить о предначертанном, о божественном замысле…
— Маюн! — ночь снова потемнела, загрохотал гром, и кромешное небо прочертила молния. Морката была в гневе.
Но равнодушный голос Маюна, как ни странно, звучал ровно и был хорошо слышен в этом грохоте.
— Ты просто должен знать правду — боги не знают, что будет. Нет, нет, совсем не знают. Они будут дрожать в своих чертогах, наблюдая за твоими шагами и твоими решениями… Вся соль в том, что на всё будет влиять именно твой выбор.
— МАЮН!
Ураган поднялся над деревней, и частые молнии оплели тучи. В прореху между ними выступила кровавая луна — густо красная, она трепетала, будто где-то там небо горело багровыми кострами, и они бросали на неё отсветы.
Морката была не просто в гневе. Она была в ярости, и готова была рвать и метать… Тело Виола неестественно изогнулось, ведь оно было под властью Моркаты, и казалось — ещё чуть-чуть, и у бедного барда переломится позвоночник.
При этом лицо Виола всё так же улыбалось, и от этого было жутковато. Смердящий свет, надо уже