НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Именно твоя воля имеет значение, смертный, — сказал Маюн, — И боги не могут на это повлиять. Поэтому они боятся… Многие боятся, что всё в руках слабого человечка, поэтому многие нас предали. Морката просто боится тебе об этом сказать.

— Морката, — сказал я, видя, как тело барда принимает совсем неестественную позу, — Если с бардом что-то случится, я тебе этого не прощу…

Внезапно всё закончилось. Стих ветер, втянулась багровая краснота в тучи, и туда же спряталась луна. Виол медленно опустился на землю, и я почуял, что Маюна в нём уже нет… Наверное, потратил свой божественный предел.

Моркате было легче — она рядом со своим святилищем, да и эта Рогнеда явно по своей воле впустила её в свой разум. Но, чую, богиня луны и холода после этого разговора тоже надолго покинет меня.

Рогнеда молчала. По её хладнокровному лицу было непонятно, волнуется она или нет, но я всё же спросил:

— Это правда?

— Что? Что я не могу влиять на твою волю⁈ — она не вытерпела, и закричала, — Да, смертный! Когда полностью доверяешь земной путь Избранному, приходится оставлять его наедине с самим собой! И мы, боги, никак не можем…

Я прервал её:

— Правда, что нас предали? Кто-то перешёл на сторону Яриуса Тёмного и Бездны?

Рогнеда смущённо замолчала, потом кивнула. Зажмурилась.

— Сияна, богиня тепла и плодородия… Стрибор мечется, как ветер, но и он скоро сдастся.

— А Мавша?

Рогнеда упрямо молчала, поджав губы, и я усмехнулся:

— Ну, то есть, все южные божки переметнулись к своему Яриусу… Ничего не поменялось с прошлой вашей войны, только теперь тёмные — светлые, а светлые — тёмные.

Я аж рассмеялся. Тут и запутаться можно.

— Странно, смертный, — заметно удивилась Рогнеда, — Я думала, что, едва ты прознаешь, что мы остались буквально одни, ты сдашься.

— Ну почему одни? С нами Маюн, а это очень могучий бог…

Тут пайнка звонко расхохоталась.

— После чарки вина, да, ему любая Вселенная по колено. Только когда случится битва, в бою ты его почему-то никогда не увидишь.

— А северные духи природы? Я тут с парой познакомился, очень милые создания.

— Это всё невеликие союзники.

— Ну, Морката, так ведь даже интереснее! — я хищно улыбнулся, — Враг наверняка нас недооценивает, и думает, что всё о нас знает. А ещё, так понимаю, ведь даже в битве с богами всё зависит от моей воли?

— И это самое страшное, смертный.

— Для врагов. Так что, давай уже, веди к своему алтарю, или что там. Пришло время собирать единую армию из пайнских дев и броссов!

Алтарь оказался не там, где я ожидал. Мы не пошли вглубь горы через какой-нибудь внушительный портал или каменные врата. Вместо этого Рогнеда свернула к неприметному холму у подножия Святой Горы, поросшему чахлым кустарником. Виол, сонный и всё ещё бледный после того, как Маюн использовал его как марионетку, плёлся позади, то и дело потирая шею.

Следом за нами, едва переставляя ноги, брела мрачная Норда. Её гордая осанка исчезла, плечи опустились, взгляд был устремлён в землю. Она не смела даже поднять глаза на ту, в ком сейчас жила её богиня.

В холме оказался проход, закрытый невзрачной дубовой дверью. И не скажешь, что за ним находится что-то очень важное… Рогнеда остановилась, постучала.

Дверь со скрипом приоткрылась в кромешную темноту. Пахнуло сыростью и древним камнем. Я зажёг на ладони огонёк, но пайнка небрежно отмахнулась:

— Не место здесь мужскому огню, — и с улыбкой зажгла совсем другой огонёк, больше напоминавший лунный глаз.

Коридор был низким, мне приходилось пригибаться, и я не сводил глаз со стройного силуэта Рогнеды впереди. Ну, не поспоришь, стройная, хоть и худющая.

— Смертный, держи своим мысли при себе.

— Так я и держу, — буркнул я.

Виол шёл за мной, Норда замыкала. Спустя пару десятков шагов проход расширился, и мы оказались в небольшом круглом зале, вырубленном прямо в скале.

В центре стоял невысокий каменный постамент, простой и без украшений, словно его вытесали наспех. На нём, на выцветшей тёмной ткани, покоилась древняя книга с пожелтевшими страницами и потёртым кожаным переплётом.

Кажется, то самое Писание Моркаты, которое Рогнеда выкрала из Храма Холода. То самое, из-за которого Креона и Рогнеда едва не убили друг друга тогда, в заснеженном поле.

Я остановился, глядя на книгу. Она казалась такой хрупкой, такой незначительной на фоне всего того, что происходило вокруг.

— Значит, — я обернулся к Рогнеде, которая стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, — вы поклоняетесь Деве Моркате, а троецарцы другой Моркате, жене бога Хморока.

— Они есть суть одно, — Рогнеда, в глазах которой ещё виднелся блеск богини, говорила о ней в третьем лице.

— Так у вас до сих пор не было своего писания? Только то, что вы украли их Храма Холода?

Рогнеда подняла голову, и в её глазах снова сверкнул ледяной свет:

— Не спеши с суждениями, смертный, — голос её звучал, словно сталь, и звенел в каждом уголке алтарного зала, — Правда в том, что теперь нет ни их, ни нашего писания. Оно одно…

Мои брови подпрыгнули. Ну, эта новость жрицам Храма Холода, кажется, не понравится. Креоне так точно…

— Воистину, пришли последние времена, и я собираю всю силу своих последователей в единый порыв. Те, кто молится мне как Деве, и те, кто молится мне, как жене Хморока, — все они дети мои. И все они нужны.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Дети, значит… А по-моему, она просто наигралась, а теперь игры кончились. Впрочем, в словах богини была своя логика.

— И что ты собираешься делать с этой книгой теперь? –спросил я.

Рогнеда не ответила. Она медленно подошла к алтарю, провела пальцами по обложке Писания, но не взяла его. Вместо этого она шагнула дальше, за алтарь, и подняла руку, освещая дальний мрак.

Там, на идеально выглаженной каменной стене находилась расписная фреска.

— Ох, слёзы мне в печень! — Виол, тут же словно очнувшись от сна, рванул вперёд, жадно вглядываясь в рисунки, — Да это же… Это же… Да разве хоть кто-нибудь видел это⁈

— Всех, кто недостоин, обычно ждала смерть до того, как они это увидят, —