Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов

Старшие обменялись несколькими словами, и писарь придвинул лист.

— Бранн?

— Согласен, — угрюмо выплюнул практик. — Если условия устроят.

Условия ограничили двумя неделями, оговорив, что наемников не пошлют на заведомую гибель. Бранну предложили выбрать между договором и дальнейшим разбирательством. Он спросил о числе противников и долго тер освобожденное запястье. Подпись все же поставил, а затем подвел к столу своих людей.

— Если позволите совет, возьмите с собой кого-нибудь из наших, госпожа Крайслер, — сказал Нарвей, когда наемников увели возвращать оружие. — Мы из Вейдаде не сможем проследить за исполнением договора. У нас есть свободная охранная тройка; они довольно сильны и за хорошую плату выполнят любую работу. Могу предложить и учеников подешевле, но с этими вы хотя бы будете понимать, за что заплатили.

Из предложенных людей Фаэлина выбрала дорогих. Старший тройки, мастер Шэн, находился на одной из последних ступеней Метаморфоз; двое его спутников, Орт и Линна, уступали ему в силе, зато успели отслужить на заставах, охотясь на редких духовных зверей.

Под вечер Фаэлина вернулась к Самиру с подписанными бумагами и десятью наемниками, которых утром не могла бы нанять за разумную цену. Брат Китта оплатил наем людей секты, договорился о лошадях и подтвердил, что задержит крупную поставку в Вейдаде.

Выехали до рассвета, меняли лошадей на торговых дворах и добрались до Вейдаде к вечеру третьего дня. Никто не знал, чего ожидать в городе, так что решили действовать максимально осторожно: последние версты прошли небольшими группами. У ворот Фаэлина предстала состоятельной путешественницей с двумя спутниками, а люди Бранна растянулись между повозками и пешими рабочими.

Отряд собрался в доме, снятом через знакомого Самиру купца. Бойцы секты добыли карту города и, командуя наемниками, принялись осматриваться, принюхиваться и прислушиваться. Из десяти человек двоих послали наблюдать за входами филиала и за мастерами-зельеварами. Линна взялась поговорить с храмовыми служительницами, Орт отправился проверять слухи о нападениях на приезжих. Остальные отдыхали, готовили снаряжение и сменяли наблюдателей.

— Пока будем искать вашего мужа и наводить справки, а не штурмовать сходу собственность Крайслеров, — объяснил Шэн. — Если вдруг случится так, что ваши опасения беспочвенны и Китт в порядке, такая суета ему не понравится.

К полудню следующего дня выяснилось, что филиал Крайслеров работает открыто, охраны у него немного, а зелья продаются споро и стоят дешевле прежнего. В лечебницах некоторые составы выдавали бесплатно. И имя мастера Китта звучало тут и там.

Возле храма Фаэлина заговорила с женщиной, державшей на коленях худого мальчика: на эту парочку ее навел один из нанятых бойцов секты.

Ребенок складывал из щепок фигурки на земле. Неделю назад он лежал без памяти, не узнавая родных, но после эликсира, что приготовил мастер Китт, мальчик пошел на поправку. Теперь женщина приходила в храм, чтобы помочь служительницам — полы вымыть, выстирать простыни: денег на благодарность не было.

На вопрос, не показался ли ей мастер Китт странным, она покосилась на Фаэлину и прижала сына к себе.

— Вы чего, жалобы на него собираете? Так у меня жалоб нет!

Фаэлина извинилась, отступила под навес и подумала: не могла ли она ошибиться? Китт всегда увлекался работой. Мог задержаться, забыть о письме, найти здесь дело для себя, а она примчалась с вооруженным отрядом, не дождавшись объяснений. Мысль была обидной, но вместе с тем желанной: пусть все закончится ее ошибкой, за которую муж потом будет годами поддразнивать, чем чем-то на самом деле серьезным.

Вечером усадьбу навестил гонец от Самира. Он привез короткое письмо Китта, успевшее дойти до ее усадьбы в Циншуе уже после ее отъезда: предупрежденная служанка забрала письмо и передала Самиру. На листе стояли дата, знакомая подпись и неровная клякса возле обращения: Китт снова набрал на перо лишние чернила. Муж просил не волноваться, обещал вернуться через две недели. В конце написал, что скучает, и добавил отдельную строчку для Гули.

Фаэлина перечитала письмо с десяток раз. Китт упоминал знакомые им обоим вещи, почерк не изменился. Пару дней назад такое письмо она приняла бы без сомнений, но сейчас слишком уж все закрутилось, да и грызло женщину что-то изнутри, не давало покоя. Может, интуиция, а может, тревога.

За ней пришли утром, когда хозяйка ставила на стол завтрак. Наемник вошел в дом и сказал Шэну, что мастера Китта отыскали, проследили за ним и убедились, что под стражей его никто не держит.

Из дома вышли втроем: Бранн, Фаэлина и Шэн.

Муж стоял во дворе за зельеварным филиалом, возле деревянной рамы, на которой сушились вымытые флаконы, и беседовал с юношей-зельеваром.

Фаэлина остановилась у продавца плетеных корзин.

Китт выглядел здоровым. На щеке темнело пятно, ворот рубахи был застегнут криво, волосы на затылке торчали, но недовольным или испуганным Китт не выглядел. Она готовилась увидеть его в цепях, с синяками или пустым взглядом человека под дурманом. А теперь стояла через улицу и не понимала, почему не бросается к нему.

Китт договорил, легко подхватил стоявший на земле ящик с флаконами и понес к выходу.

— Может, вы дома ему надоели? — негромко спросил Бранн. Затаивший обиду наемник не мог ее не выплеснуть. — Может, просто нашел себе девку помоложе, мастерскую получше или пожить спокойно захотел? Мы за ним с рассвета ходим. Он с людьми спорит, смеется, сам выбирает, куда свернуть. Пленники так себя не ведут.

Фаэлина повернулась к Бранну, но Шэн заговорил раньше.

— В детстве у меня был приятель, который попал к ногицунэ, — сказал он. — У нас так называют лисьего духа; встречались такие твари у восточных поселений. Приятель после этого тоже смеялся, с братьями дрался, рыбу ловил. Только начал таскать еду в заброшенный дом и никого туда не пускал. Объяснял, что кормит старую женщину, хотя никто ее не видел. Мать решила, что он нашел подружку, отец отлупил за воровство, а он терпел и продолжал носить. Когда дом собрались разобрать, напал на старосту и едва не перерезал ему сухожилие.

— И как вы поняли, что там дух? — Фаэлина заставила себя смотреть на Шэна, а не на исчезающую между людьми в толпе голову мужа.

— Лисицу нашли уже позднее, когда позвали проезжего практика. Драка была, госпожа Фаэлина, зверь с человеком насмерть бился. Так что может, конечно, быть такое, что Китт здесь по своей воле. А может быть иначе: он своим поступкам не хозяин.

Китт направился к храму. У ворот переставил ящик на другое плечо, пропустил женщину, придерживая калитку левой рукой.

— Я поговорю с ним, — решилась она, поправляя застежку плаща. — Оставайтесь поблизости. И, Бранн,