Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
Размешивать сахар в чае — это не про Самира. Чай он тоже заваривает сам. Насыпает в чайник огромное количество листьев, добавляет гвоздику, корицу, чуточку перца, сверху еще заварки. Воды льет немного, чтобы не испортить. Все это держит на углях, пока из-под крышки не начинает лезть пена, потом снимает с огня и дает чуток остыть.
Теперь он берет кусочек сахара, зажимает между зубами и с протяжным хлюпом втягивает через него первый глоток. Замирает. На лбу сразу выступает пот, но чашку он не опускает. Сахар хрустит, Самир подхватывает с блюдца следующий кусок и снова прикладывается к чаю.
— Ух, блин, — произносит он полушепотом.
Некоторое время сидит неподвижно, глядя перед собой влажными глазами. Потом вытирает лоб рукавом и довольно выдыхает. Любезно мне иногда предлагает, но я отказываюсь.
Между домом и навесом зеленеют грядки лекарственных трав. На рыхлой земле еще видны следы недавнего полива; солнце подсушило листья, и от них тянет терпким запахом. Дальше, за сеткой, устроено уже целое звериное хозяйство. Домики с круглыми входами, перекладины на разной высоте, развилки коряг, подвешенные кормушки. Часть крыши закрыта досками, и там даже в полдень остается тень. Возле дверцы стоят разнокалиберные щетки, прислонен совок; поилки вымыты, под одной поблескивает лужица. Шерстокрылы цепляются за дерево, перебираются с ветки на ветку, порой распахивают перепонки и коротким броском пересекают вольер. При приземлении слышится легкий стук когтей. Из дальнего домика доносится свист, ему тут же отвечают сверху.
Гуля сидит внутри большого вольера на низкой скамеечке. Рукава закатаны, на колене пятно сырой земли, выбившаяся прядь упрямо падает на лицо. Девочка отводит ее тыльной стороной ладони и снова замирает с кусочком корма. Молодая самка спускается по наклонной коряге, останавливается, вытягивает шею. Гуля не тянется навстречу, хотя, судя по тому, как подрагивают ее пальцы, очень хочется. Дожидается, пока зверек сам приблизится и возьмет угощение. Только после этого выдыхает, осторожно убирает руку и торопливо что-то записывает в тетрадь, придерживая страницу локтем.
Самир смотрит на нее с таким выражением, что я невольно улыбаюсь. Племянница всего лишь покормила зверька, а отец явно запомнил это событие.
— Вчера пришла ко мне просить кормовые травы, — негромко сообщает брат. — Я думал, опять понравилось что-нибудь на рынке, а она принесла тетрадь. Показала, сколько осталось, сколько уходит за день и когда надо купить еще. Через три дня, говорит, закончатся. Не завтра, не когда-нибудь, а через три дня, понял?
— Считать она умеет, тут не поспоришь, — соглашаюсь я, разглядывая барсука. — Слушай, а за ту неделю, что я его не видел, Гари ведь заметно подрос, да?
Барсук лежит снаружи, поперек дорожки, вытянув задние лапы. Своя миска рядом, но гораздо больше его интересует содержимое чужих. Стоит Гуле наклониться за кормом для шерстокрылов, как барсук поднимает голову и шумно втягивает ноздрями воздух. Сейчас он наконец встает, далеко выставляет передние лапы, потягивается и поворачивается к нам боком.
Нет, не показалось. Корпус вытянулся, плечи стали шире, тяжелая голова кажется еще крупнее. Раньше общее впечатление сводилось к густой шерсти, к «кость широкая» и массивненькому брюшку. Теперь, когда он переступает, под шкурой хорошо видны перекатывающиеся мышцы. Сохранилась прежняя неспешность, но сам зверь явно стал массивнее.
— Сначала решил, что она его раскормила, — признается Самир. — Потом присмотрелся: вроде бы растет весь, а не одно брюхо. Хотя брюхо он тоже без внимания не оставляет… Ты бы видел, как эта скотина следит за людьми, которые идут с кухни! С пустыми руками можешь хоть десять раз пройти, даже ухом не поведет. Зато попробуй пронести что-нибудь съестное, сразу оказывается на дороге, смотрит в глаза и вздыхает тяжко так…
— Тоже кормишь? — догадываюсь я.
— А как не кормить! На жалость давит, пройдоха.
Будто услышав жалобу, Гари поддевает носом край своей посудины и двигает ее к сетке. Барсук сует морду между прутьями, принюхивается, затем принимается тянуться к кормушке шерстокрылов — мол, насыпь и мне. Гуля молча переставляет ее подальше. Несколько мгновений они смотрят друг на друга: девочка с привычной строгостью, зверь с откровенным недоумением; столько возни с миской, а никто и не понял намек.
— Он теперь больше бегает, поэтому и есть хочет, — вступается за питомца племянница. — Раньше после еды ложился и почти до вечера спал. А сейчас со мной по всему двору ходит, потом еще носится возле ограды. Вчера корягу перетащил! Помнишь, папа, ту, которая лежала за навесом? Я сама ее с места сдвинуть не могла, а он взял зубами и потащил!
Самир ставит чашку на блюдце и подается вперед. Я тоже смотрю на широкие передние лапы с длинными когтями. Прибавку в размерах легко списать на кормежку, особенно если зверя видишь каждый день. Но когда он начинает таскать тяжести, которые прежде обходил стороной, дело явно не только в хорошем аппетите.
— С кормом разберемся, — говорит брат уже тише, мне. — Пока я в состоянии прокормить одного барсука. Меня больше интересует, каким он в итоге вырастет. Она же к нему привыкла: обнимает, оттаскивает за шкирку, если куда-то лезет. А лапы у него теперь — посмотри, какие.
— Дядя Китт! Ты хотел проверить, что у него внутри меняется, — напоминает Гуля, придвигая тетрадь к дверце. — Сегодня посмотришь?
— Посмотрю.
Гуля окликает барсука и велит идти «к папе и дяде». Тот поворачивает голову, смотрит на нее, потом на нас. Самир протягивает свободную руку, однако Гари это предложение не прельщает. Девочке приходится повторить. Только после этого зверь вздыхает, отходит от сетки и неторопливо направляется к креслам.
Вблизи разница еще заметнее: плечи крепкие, лапы широкие, при каждом шаге когти слегка царапают по камню.
Расширяю сферу внимания, охватывая тело барсука, и перестаю отвлекаться на происходящее во дворе. Прежнюю картину я помню достаточно хорошо: слабые каналы, неравномерное развитие, тонкие струйки Ци. Местами приходилось специально сосредотачиваться, чтобы проследить ее движение, но теперь нужды в этом нет.
Потоки энергии в теле ощутимее, сами каналы шире, и перемены затронули не какую-то одну лапу или участок спины. Меняется все тело.
Медленно веду внимание от груди к плечам, затем ниже, вдоль передних конечностей. Прибавившие в объеме мышцы получают больше Ци. Когда Гари переносит вес, духовная энергия смещается, и