Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
— Поэтому сейчас я говорю об обучении, а не о заказах, — отвечаю я. — Передавать зверей другому хозяину еще придется учиться. И не всякий зверь для этого подойдет, и не всякий хозяин. Но выращивание само по себе уже многого стоит. Если Гуля сможет помогать им развиваться, причем будет понимать, кому и как помогает, ей найдется работа. Сначала нужно разобраться в ее способностях. Подобрать книги, найти человека, который знает повадки духовных животных, научить замечать болезни, правильно кормить. Особенно если со временем захочет заниматься самыми сильными зверями.
Чашка звякает о блюдце. Самир резко разворачивается ко мне, сжав пальцами подлокотник. Только что спокойно рассуждал о покупателях, а теперь смотрит враждебно, будто я уже припрятал за креслом дорожную сумку для его дочери.
— Даже не думай, Китт! Ни к Стене, ни к Заставному я ее не отпущу! Хочет заниматься зверями — пусть занимается здесь!
— Эй, я не сказал ничего! — поднимаю руки перед собой. — Не кипятись и не додумывай за меня, пожалуйста!
Самир еще несколько секунд смотрит на меня, явно ожидая подвоха, потом переводит взгляд на дочь. Та наконец отцепила кормушку, но Шорох остался висеть возле ее лица. Гуля убирает выбившуюся прядь, а зверек тянется следом.
Выражение лица брата становится мягче.
— Ладно, прости, — говорит Самир. — Я просто не о том подумал.
— Да ничего страшного, — пожимаю плечами.
Хотя намекнул на Стену я вполне намеренно. Главное, эта мысль уже появилась у брата в голове. Пусть сейчас отмахивается, сердится, повторяет, что никуда ее не отпустит. Впереди годы. Между делом расскажу о хорошем ловце, вспомню удачный поход за Стену, приведу в пример какого-нибудь приручителя. Не все за один разговор, разумеется. Самир еще успеет и обдумать услышанное, привыкнуть и к нему, и к мысли, что Гуля МОЖЕТ туда поехать. Вода камень точит.
Когда племяшка станет взрослой, я хочу, чтобы Самир был готов к ее самостоятельности. Если она сама пожелает отправиться за Стену ловить диких духовных зверей, пусть брат сначала хотя бы выслушает ее. Главное, чтобы обошлось без немедленного «не пущу». У дочери редкий дар, а значит, и путь она может выбрать необычный. Пора понемногу приучать брата к тому, что решать за нее всю жизнь не получится.
Из-за сетки доносится негромкий смех. Молодая самка, которую Гуля кормила с руки, перебралась ближе и осторожно трогает ее рукав. Племянница замерла, не решаясь пошевелиться; потом поворачивается к нам и прикладывает палец к губам.
Самир прячет улыбку за чашкой. Я же откидываюсь в кресле, позволяя себе просто любоваться чужим мастерством, хрупким и прекрасным, как капризный цветок.
Глава 18
На почту я зашел вслед за грузчиком, который тащил поперек груди длинный тюк и никак не мог протиснуться в дверь. Пришлось придержать створку и отступить к стене, пропуская его в проход между стойкой и мешками.
Вихрастый парень за прилавком поднял голову, узнал меня и немедленно полез под стол. На этот раз рисунков перед ним не было: вся доска оказалась занята письмами.
— Вам пришел большой пакет из Вейдаде, господин Крайслер, — сообщил парень, выкладывая на стойку сверток, перетянутый двумя тесемками. — Отправитель попросил, чтобы отдали только в ваши руки. А! Есть еще письмо с побережья, тоже вроде как на ваше имя.
Я поблагодарил его, проверил печати и забрал почту.
Новое письмо с побережья следовало прочесть внимательно, но сперва лучше разобраться со стариком. Что там написал Саул?
Я уже по привычке вышел за дверь почты и присел на лавку. Конверт с побережья убрал во внутренний карман, сверток развязал и принялся читать, придерживая уголки ладонью от легкого ветерка.
Саул выполнил обещанное. Здесь лежали отказы от права распоряжаться доходами филиалов, отмена прежних указаний управляющим, письма людям, которых следовало убрать из моих дел, и подробные счета. На отдельных листах были перечислены деньги, полученные от филиалов, и то, куда их потратили. Я нашел знакомые названия лечебниц, закупки для школ, выплаты всяческим посредникам.
Я сложил документы обратно и вскрыл личное письмо. Интересно, что пишет этот любитель копаться в чужих мозгах.
'Китт, приветствую. Я начал снимать внушения с людей, чьими решениями распоряжался, и, честно говоря, это прошло хуже, чем я ожидал.
Управляющий складами потребовал двойной оклад за годы, в течение которых находился под внушением и не мог свободно решать, где ему служить. Узнав, что таких денег у меня сейчас нет, он потребовал продать мою недвижимость. Но и недвижимости, оформленной на меня, у меня нет. Как бы странно это ни звучало, раньше я старался не мелькать в купчих и прочих документах. Нет, сейчас меня не гложет жадность, и я не жалею, но если бы у меня был золотой запас или какая-то недвижимость, можно было бы продать и возместить людям за годы, потраченные на мои малость эгоистичные порывы, когда я вовсе не интересовался их желаниями.
Третий попытался меня убить. Признаться, этого я вовсе не ожидал. Стоило только мне снять последнее внушение, как человек дождался, пока я отвернусь за водой, и выхватил нож. Благо, моя охрана остановила его раньше, чем он добрался до меня, никто не погиб, и все обошлось порезом на ладони моего человека, но сам факт нападения заставил меня прочувствовать, насколько неправильно я поступал.
Есть и другая трудность, более значимая, которая и заставила меня написать данное письмо. Некоторые из тех, кого я держал при себе с помощью внушений, служили посредниками столичных домов. Я использовал их связи и следил, чтобы мои дела не становились известны их покровителям, но теперь этого сделать не могу, как не могу и запретить им рассказывать обо мне. Полагаю, после того, как я снял с них внушения, они не станут молчать и моя способность станет достоянием общественности (если еще не стала) и заинтересует людей, которым не составит труда прислать за мной десяток-два-три высокоранговых бойцов. Полагаю, мои дни на свободе подходят к концу.
Оставить внушения на месте я не могу: люди должны получить право распоряжаться своей жизнью. Но и собственную свободу я отдавать не собираюсь. Когда-то мне казалось, что для полноценной жизни достаточно избежать тюрьмы и сохранить возможность заниматься своим делом. Сейчас понимаю, что не стану жить в удобном доме, получать хорошее жалование, если это лишит меня права распоряжаться своей свободой.
Я попробую договориться с ними и закончить все без новых жертв, но если