Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов

Но не думаю, что это понадобится. Все это я делал и обсуждал в основном чтобы успокоить супругу.

— И еще одно, — сказала Фая. — Если поймешь, что там больше противников, чем ожидал, или что за ними стоит кто-то, с кем опасно разбираться одному, вернись, Китт. Просто вернись, и мы вместе соберем людей. Ты не обязан каждый раз доказывать, что способен справиться один.

Я пообещал, зная, что не совсем честен с супругой: если встречу серьезное препятствие, сначала попытаюсь преодолеть его сам. И только потом, если не получится с первого раза, со второго и (возможно) с третьего, буду собирать команду.

Фая некоторое время изучала мое лицо, но в конце концов купилась.

— Тогда я останусь.

Под столом ее пальцы нашли мою руку. Мы еще долго сидели молча, слушали плеск воды и приглушенные голоса с нижнего этажа.

О поездке Самиру и Гуле я рассказал уже поздним вечером, зайдя к ним домой.

Брат нахмурился, перечитал письмо, уточнил сроки связи и без споров пообещал помочь Фае, если очередное вечернее сообщение не придет. Гуля слушала, прижимая к груди тетрадь, а потом спросила, нельзя ли ей отправиться со мной. Сказала, что умеет наблюдать за духовными зверями, отлично ведет записи и хотела бы увидеть красоты приморского города, о которых ей рассказывали мать и отец.

Отказ задел ее: племянница опустила взгляд и погрустнела. Пришлось объяснить ей, что еду я туда не ради развлечения, и поездка может быть опасной. Я не беру ее не потому, что сомневаюсь в ее способностях. Вроде бы поняла, пусть довольнее и не стала.

На следующее утро Фаэлина проводила меня за городские ворота. Я мог активировать «Врата ночи» из дома или из любого тихого переулка, поэтому прогулка до окраины не имела практического смысла. Однако нам обоим хотелось некоего символизма, что ли.

Когда вышли из города, Фаэлина поправила ремень сумки у меня на плече, потом обняла, поцеловала и отступила. Глаза у нее покраснели.

— До вечера, — сказала Фая. — Не забудь написать!

— До вечера, — улыбнулся я.

Отправленную несколько недель назад посылку я чувствовал едва-едва. Печать находилась возле Байшаня; ее отклик почти терялся среди чужих энергетических следов и естественных потоков Ци. Переместиться к ней одним прыжком с моими каналами все равно не получилось бы, но направление определялось достаточно уверенно.

Я отошел от дороги, собрал Ци и активировал «Врата ночи».

Мир свернулся в прохладную бесконечную Тьму. На краткое мгновение исчезли вес тела, ветер и земля под ногами; остались только выбранное направление и натянутая сквозь пространство связь с далекой печатью. Затем подошвы коснулись твердой почвы.

Я оказался посреди убранного поля. За спиной темнела полоса леса, впереди тянулись низкие холмы. На стерне лежали длинные утренние тени, возле одинокой копны недовольно каркала нахохлившаяся ворона. Воздух пах сухой соломой и прогретой землей.

Отсюда Циншуй уже не был виден. Я снова нащупал далекую печать, сверил направление и несколько минут постоял неподвижно, позволяя энергии в каналах успокоиться. Первый переход дался легко, но торопиться и превращать старые повреждения в новые не стоило.

Второй прыжок вышел длиннее и болезненнее. Тьма стиснула тело, по энергоканалам прошла знакомая тянущая боль, однако замкнутая циркуляция удержала поток и не дала ему ударить по слабым местам. На этот раз я появился у подножия каменистого склона. Из-под сапога сорвались мелкие камни, застучали по серой породе и пропали в высокой траве.

Отсюда печать ощущалась немного отчетливее. До Байшаня оставалось далеко, но путь был понятен: отдохнуть, подняться выше, совершить следующий переход, потом еще один. Если не гнаться за скоростью и давать энергетике отдых, к вечеру можно покрыть значительную часть дороги.

Я поднялся на гребень и остановился. За склоном открылась широкая долина. Холмы уходили к горизонту мягкими зелеными волнами, между ними лежали поля, темные рощи и небольшие деревни с красноватыми крышами. Внизу блестела узкая река. Возле брода стояли две телеги; отсюда возчики казались крохотными фигурками, а их голоса долетали отдельными невнятными выкриками.

Через всю долину проходила дорога. Серая, местами выбеленная солнцем, она огибала поля, ныряла между холмами и тонкой извилистой линией тянулась на юг.

Теплый ветер ударил в лицо, затрепетал край плаща. В кустах стрекотали насекомые, над полем, почти не шевеля крыльями, парила хищная птица. Рядом не было ни души. Только я и огромный мир.

Я еще раз ощутил печать. Стоит собрать Ци, сделать шаг — и пространство послушно протолкнуло бы меня через десяток километров. Но переходы берегли время, одновременно превращая путешествие в череду одинаковых мгновений: Тьма, боль в каналах, незнакомая земля, короткий отдых перед новым рывком. Между Циншуем и Байшанем оставались сотни верст, которых я вовсе не увижу. А ведь когда-то именно ради путешествий я и выбирался из города.

Срочность никуда не исчезла, превращать дорогу в неторопливую прогулку я не собирался. Но несколько часов пешего пути расследование не погубят, а каналам отдых пойдет на пользу. К вечеру я снова воспользуюсь «Вратами ночи» и наверстаю расстояние.

Я спустился с гребня к дороге. Мягкая пыль пружинила под тонкими подошвами сапог. Ветер летел навстречу, волнуя травы вдоль обочины. Впереди серел очередной поворот, за ним поднимался лесистый склон, а еще дальше, за холмами и горами, лежало море.

Я шел медленно и спокойно, рассматривал незнакомые поля и неожиданно для самого себя улыбался. Именно этого мне иногда не хватало: путешествия, в котором можно хотя бы ненадолго остаться наедине с миром. Только теплый ветер в лицо, мягкая пыль под ногами и серая ниточка дороги, уходящая вдаль.

Следующая часть:

https://author.today/reader/670164/6435052