Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
* * *
Юная госпожа не стала останавливать свою подругу. Вместо этого она взяла с изголовья кровати толстую книгу для записей и принялась ее перелистывать.
Это была одна из трех книг, которые она привезла с собой из старого дома семьи Хуа. В ней упрощенными иероглифами, кривыми, косыми, были записаны кое-какие вещи. Некоторые из них в этой жизни ей никогда не пригодятся, но она все равно записывала все, что только вспоминала. Опасаясь, что сии сведения могут попасть в чужие руки, она специально использовала для этих целей свой «бешеный» почерк, из-за которого даже разобрать написанное было весьма непросто, а если бы кто и разобрал, то Хуа Чжи могла бы просто начать все отрицать. Ведь те, кто видел ее почерк, говорили, что он такой же аккуратный и искусный, какой она была сама.
Время от времени она просматривала свои записи, что-то добавляла или, наоборот, вычеркивала.
Услышав шум, она тут же подняла голову. Увидев входящую Шаояо с набитыми едой щеками, она налила чашу чая и пододвинула ее к ней.
Проглотив мясо и запив его, Шаояо довольно причмокнула:
– Наконец-то поела! Хуахуа, ты не представляешь, как тяжело мне недавно пришлось. Мы отправились на задание, и нас всех столкнули в воду. Все припасы испортились. Хорошо, что у меня было вяленое мясо, которое ты мне дала, – мы не умерли с голоду. Кстати, завтра должны привезти говядину. Ты говорила, что вяленая говядина вкуснее свинины.
…Настоящая обжора. Хуа Чжи не стала отказываться. В Великой Цин забив коров без особого разрешения был запрещен, и за год они могли поесть говядину всего несколько раз. Ей и самой хотелось ее попробовать. К тому же, если она откажется, Шаояо расстроится.
– А куда ты велела ее доставить?
– Я подумала, что ты уже должна будешь вернуться, и велела привезти прямо сюда. Только не забудь послать кого-нибудь к задним воротам встретить товар.
– Только не привлекайте особого внимания.
– Хорошо. Господин сказал, что все будет сделано тихо.
Хуа Чжи кивнула:
– С моей бабушкой все так плохо?
Шаояо вдруг сделалась серьезной:
– Очень плохо. У нее и так было подорвано здоровье, а тут еще и эти мысли, что тяготят ее. Даже та я через десять лет не смогла бы ее вылечить. Рецепт я посмотрела – с ним все верно. Тот ваш лекарь очень искусен. Я бы сама лучшего не придумала. Если нет более подходящего рецепта, то лучше его и не менять. Пусть пока принимает это лекарство. Завтра я съезжу домой, полистаю книги по врачеванию, которые оставил мне мой учитель. Может, найду какой-нибудь иной способ.
– Спасибо, что отправишься это проверить. Ты же знаешь, каково наше положение. Бабушка не должна умереть.
– Хуахуа, я не буду тебя обманывать. Ты должна быть готова к такому исходу. Если она сама не захочет отпустить все эти свои мысли, то с каждым днем ей будет становиться только хуже.
– Но все равно нужно попытаться. – Хуа Чжи ощутила во рту сильный привкус горечи. Она рассчитывала, что сможет все вывезти сама: и подзаработать, и связи наладить. А внутренними делами заниматься не собиралась. Пока бабушка еще была жива, а она сама приносила в дом деньги, то эта девушка смогла бы заткнуть рты всем недовольным. Но теперь… У нее просто не оставалось иного выбора. Бабушка, видимо, уже знала о своем положении, но все равно решила не давить на нее со всем этим. Наверное, она понимала, что внучка и сама не горит желанием такими делами заниматься.
– Хуахуа, не грусти. Господин говорит, что нет таких рек, которые нельзя переплыть. Все зависит от того, насколько сильно ты этого пожелаешь. Ты такая способная – тебя ничто не остановит.
Хуа Чжи прогнала охватившую ее грусть и поддразнила свою подружку:
– Все у тебя «господин говорит». А этот твой господин, оказывается, любитель поболтать?
– Вовсе нет. Обычно он вообще молчаливый. Но он очень хороший человек и прекрасно ко мне относится.
Хуа Чжи пожалела, что сказала подобное. О некоторых людях нельзя было вот так просто шутить. Поэтому она тут же сменила тему:
– Я хочу пригласить учителя боевых искусств. Дети в нашей семье не должны быть столь хилыми. Я не могу обещать, что сделаю для них все возможное, но, по крайней мере, позабочусь о том, чтобы никого из них не потерять.
– Это правильно! Многие так поступают. А раньше в семье Хуа не было такого наставника? Они все у вас только читать учились?
– Ну, примерно так. Наверное, в семьях, которые из поколения в поколение передают знания из канонических литературных трудов, присутствует некая горделивость, что они занимаются именно подобным трудом, а потому они глядят свысока на грубое кулачное боевое искусство.
Шаояо подперла щеки руками и спросила:
– А ты уже нашла этого учителя?
– Пока нет. С этим вопросом я хочу обратиться за советом к дедушке Чжу.
Шаояо захлопала глазами. Ее подруга нуждалась в помощи. А значит, настал ее черед действовать. Она ничего не сказала, а просто пообедала с ней, потом поужинала и, сославшись на то, что хочет прогуляться после трапезы, отправила кое-какое сообщение. Она не стала использовать то данное наследником Хуа Чжи обещание – тратить его на такие пустяки было бы слишком расточительно.
* * *
Сладко проспав всю ночь, утром Шаояо вышла из комнаты и увидела Хуа Чжи, уже полностью собранную. За ней шла Лю Сян с какой-то корзинкой в руках.
– Хуахуа, а ты куда? А как же завтрак со мной?
– Иду в академию клана учить детей. Я уже позавтракала. Ступай скорее, Фудун приготовила рыбную лапшу[138].
– Ты будешь у них учительницей? – Глаза Шаояо загорелись. – А можно я потом приду посмотреть?
– Если только не сочтешь это скучным, то приходи.
– Такого не будет, не будет!
Шаояо и правда пришла. Боясь напугать окружающих, она надела шляпу с вуалью и еще придерживала ее рукой для надежности. Здесь жила семья ее подруги, и она не хотела, чтобы они ее невзлюбили.
Она последовала за доносившимся из аудитории голосом, потом остановилась у стены и долго слушала, как Хуа Чжи вела урок. Только когда занятие завершилось и настало время отдыха, она в спешке убежала оттуда. По дороге девушка все думала: «Какая же у меня