Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Ваш покорный слуга приложит все усилия.

– Хотя вы и знакомы с Цаоцао, я должна кое-что оговорить заранее, чтобы ее добрые намерения не обернулись обратным.

– Старшая барышня, прошу, говорите.

Хуа Чжи сделала глоток чая и краем глаза заметила, что Шаояо, закончив с одним блюдцем, уже потянулась к другому. Быстро шлепнув ее по руке, она отодвинула блюдце подальше:

– Обедать-то будем?

Шаояо хотела сказать, что осилит и то и другое, но, увидев строгий взгляд своей Хуахуа, сразу притихла и послушно взялась за чашу с чаем.

Глядя на этих двух, Гу Яньси понял, каковы были их отношения. Хуа Чжи баловала Шаояо – то было правдой; относилась к ней прекрасно – тоже не являлось ложью, но потакала ей во всем юная госпожа далеко не всегда.

– В доме семьи Хуа много женщин, правила у нас строгие. Обычно они не выходят за пределы внутреннего двора. Прошу вас, господин Лу, также не заглядывать туда, дабы избежать недопониманий. Сейчас большие и средние врата семьи Хуа закрыты, вход и выход осуществляется через боковые двери, через которые вы сегодня и прибыли сюда. Кроме того, в нынешних особых обстоятельствах вам надлежит покидать дом до часа Петуха[140]. Если же вам, господин Лу, негде жить вне нашего поместья, я велю арендовать поблизости дом для вашего проживания. Согласны ли вы на такие условия?

– У меня есть свое жилье, снимать для меня что-то отдельно не нужно. Требования ваши, старшая барышня, вполне разумны, ваш покорный слуга непременно их соблюдет.

– Вот и славно. Жалованье составит двадцать четыре ляна серебра в месяц. Если у вас нет возражений, прошу приступить к сей работе.

– Благодарю вас, старшая барышня, за то, что сочли меня достойным наставником для вашей семьи.

В столице учителя боевых искусств делились на три ранга. Двадцать четыре ляна – это относилось к высшему из них. Понимая, что его оценили по достоинству, Гу Яньси пребывал в прекрасном расположении духа.

– Уже завтра я смогу приступить к занятиям. Как будет построено расписание?

– Начало – в четверть часа Зайца[141]. Достаточно будет заниматься один час, дабы размять тело, – это не помешает их учебе. Если кто-то пожелает заниматься дополнительно, тогда договоримся на этот счет отдельно.

– Слушаюсь. Я все понял.

Хуа Чжи поглядела на солнышко за окном.

– Тогда не смею вас задерживать.

Гу Яньси посмотрел на Шаояо и, поклонившись, направился к выходу. Та, хоть и не очень охотно, но не смея ослушаться, поднялась следом:

– Хуахуа, я провожу его.

Понимая, что им нужно поговорить, Хуа Чжи не стала препятствовать и лишь сказала:

– Только быстро, скоро обед.

Шаояо, приободрившись, охнула и выбежала следом.

Баося вошла с улицы:

– Барышня.

– Что ты заметила?

– Я полагаю, что госпожа Шаояо и господин Лу должны быть хорошо знакомы. Госпожа Шаояо держится при нем очень свободно. Видно, что доверяет ему.

Если бы Хуа Чжи не видела сего доверия, она бы и не согласилась с ним сотрудничать. Хотя этот мужчина и сдерживал исходившую свою внутреннюю мощь, она все равно чувствовала, что он был не таков, каким казался. Хоть взгляд его выражал покорность, во внешних чертах сквозила отстраненность, а такое было несвойственно тем, кто привык подчиняться.

Впрочем, раз уж тот хозяин Шаояо терпит рядом такую, как она, неудивительно, что среди его подчиненных завелся и такой человек, как господин Лу.

Шаояо вышла следом за ним из боковых ворот и, увидев, что наследник продолжал идти дальше вперед, забеспокоилась. Быстро нагнав, она ухватилась за полу его одежды:

– Мне нужно поскорее вернуться, чтобы поесть…

Гу Яньси в отчаянии остановился и посмотрел на нее. Всего один день здесь прожила, а уже говорит «вернуться». Если пробудет у них подольше, станет ли помнить о том, где ее настоящий дом?

– Запомни мое нынешнее имя. В обычные дни называй меня братец Янь. Относись ко мне как к простому товарищу.

– Можно называть братцем Янь?

– Раз я говорю «можно», значит, можно.

Шаояо, не испытывая никакого страха, тут же звонко крикнула:

– Братец Янь!

В глазах Гу Яньси что-то мелькнуло, но Шаояо, целиком поглощенная мыслями о возвращении к обеду, этого не заметила. Она только ждала, когда же наследник поскорее отпустит ее.

– Ты не надела свой головной убор.

Шаояо инстинктивно поднесла руку к голове – действительно не надела. Но пока они шли сюда, им встретилось несколько человек, которые даже кланялись ей. Если бы кто-то из них проявил хоть малейшее отвращение или испуг, она бы это заметила, но…

Гу Яньси, ухмыльнувшись, произнес:

– Ступай есть.

– Угу. – Шаояо послушно развернулась и побрела обратно. Всю дорогу она думала о той реакции прислуги на нее. Когда входила в ворота, специально заострила на этом свое внимание: слуги при виде нее отвесили поклон и продолжили свои дела.

Пока шла вглубь усадьбы, встречающиеся по пути люди также кланялись ей и величали «госпожой Шаояо». Самое большее, что ей удалось заприметить, – это то, что некоторые вовсе не смотрели на нее, но тем не менее на их лицах не было ни тени неприязни или отвращения.

Шаг Шаояо становился все мягче, и наконец, применив технику легкого тела[142], она с радостью вбежала во двор подруги:

– Хуахуа!

Хуа Чжи вышла встретить ее у входа:

– Скорее иди мыть руки, будем обедать.

Шаояо сразу заприметила свой головной убор, лежавший на полочке. Сияющими глазами она ухватилась за подругу и прошептала:

– Хуахуа, твои слуги совсем не боятся моего лица.

– Ты этому очень рада?

Шаояо энергично закивала. Очень-очень рада!

Хотя дома она тоже не носила эту шляпу, но то было совсем другое. Там жили по большей части ее товарищи, а слуги были всему обучены. Однако и там поначалу некоторые обсуждали ее, пока наследник сурово всех не наказал – тогда и перестали.

А она тут, в доме Хуа, пробыла меньше двух дней!

У Хуа Чжи от ее взгляда, словно перед ней сейчас был набедокуривший щеночек, сердце растаяло. Она повела ее мыть руки, приговаривая:

– Это же обычное дело. Только невежды поднимают шум по пустякам.

Шаояо, сощурившись, улыбнулась. Она-то знала, что ее случай вовсе не казался чем-то заурядным. Но раз Хуахуа говорит, что он самый обычный, значит, все именно так и есть.

– В следующий раз, когда придешь в поместье Хуа, тоже можешь шляпу не надевать. В холода она хотя бы защищает от ветра,