Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

А на следующее утро после того, как Гу Яньси до этого показал еще один изящный и величественный набор техник, дети явились на занятие все до одного.

Какой мальчишка не мечтал погеройствовать? Когда перед ними был такой пример силы, им тоже хотелось стать такими же!

Детям к тому же оказалось весьма важно сохранить свое лицо. Даже если тело болело при каждом движении. Видя, что остальные братья держались как ни в чем не бывало, они тоже делали вид, что все у них было в порядке. Скрежеща зубами, упорно следуя за наставником, мальчишки выполняли одно упражнение за другим, не подозревая, что их братья точно так же терпели эти тренировки из последних сил.

Так, соревнуясь друг с другом, все они шли бок о бок в изучении боевых искусств.

После окончания занятия по боевым искусствам оставалось еще четверть часа на отдых: можно было съесть немного пирожных и передохнуть перед началом занятий.

Краем глаза заметив, как Хуа Чжи вошла в школу, Гу Яньси медленно направился следом за девушкой. Люди в переднем дворе знали, что он учитель боевых искусств, приглашенный старшей барышней, поэтому никто его и не посмел останавливать.

Подойдя ближе, он уже мог уловить голос Хуа Чжи, проводившей занятие. Ясный, спокойный, он проникал в самое сердце, заставляя того невольно вслушиваться.

Гу Яньси прислонился к колонне и, прищурившись, поглядел на небо. Жаль, что Хуа Чжи родилась женщиной. Будь она мужчиной, род Хуа оказался бы невероятно могуществен! Даже эту беду, возможно, она смогла бы предотвратить заблаговременно. Быть заточенной во внутренних покоях – такое слишком ограничивает ее настоящие возможности.

Когда до него донесся шум голосов детей, Гу Яньси вдруг обнаружил, что простоял так, слушая ее рассказы, вот уже час. Убегать было уже поздно, и он, решив не прятаться, просто вышел из-за колонны. Хуа Чжи он не увидел, зато заметил Му Цина.

Утром они мельком пересеклись, так что сейчас оба знали, кто стоял перед ними.

Гу Яньси, уважая того как личность, первым сложил руки в приветственном поклоне:

– Учитель Му.

Му Цин ответил тем же:

– Наставник Лу.

Они посмотрели друг на друга, одновременно улыбнулись и разошлись каждый своей дорогой. Дружба благородных мужей пресна, как вода[148], так что пока им не стоило вступать в серьезные разговоры при столь поверхностном знакомстве.

Видя, что Хуа Чжи еще не вышла из аудитории, Гу Яньси воспользовался случаем покинуть академию. Он направился в восточный дворик, где Хуа Чжи отдыхала между занятиями. С первого взгляда молодой господин заметил Шаояо, растиравшую толкушкой во дворе свои лекарства. Неудобно было входить сюда без разрешения, потому он рукой подозвал ее к себе:

– Откуда у тебя лекарства?

– Я попросила сюда их прислать. Кстати, Хуахуа дала мне это. – Шаояо, словно сокровище, достала из своей сумки, где обычно хранила разные снадобья, книгу и поднесла ее к лицу Гу Яньси.

– «Канон врачебной науки рода Жао»? – Гу Яньси был несколько удивлен, что лекарская книга, которую он сам долго искал и не мог все никак найти, оказалась в доме семьи Хуа. Впрочем, учитывая их собрания разной литературы, это было вполне возможным вариантом. – Они вывезли все книги?

– Большую часть. Хуахуа сказала, что из двадцати повозок, которые сюда прибыли, пятнадцать были загружены книгами. Она велела мне сначала прочитать эту, а потом поищет еще что-нибудь. Видимо, и другие у нее имеются.

Гу Яньси немногих людей уважал. Основатель семьи Хуа был как раз одним из таких. За сто семьдесят лет с момента основания Великой Цин осталось лишь пять родов, передающих свои традиции из поколения в поколение вот уже более сотни лет. Четыре других когда-то пришли в упадок, самый несчастный из них едва не прекратил свое существование. Лишь род Хуа стабильно пребывал в этом мире до сих пор.

Многие императоры прошлых лет поговаривали, что основатель рода Хуа, Хуа Цзиньянь, дослужившийся при жизни до первого министра, был человеком, наделенным великой мудростью. Пока род Хуа не предаст предков и не отступит от их заветов, пока будет следовать семейным устоям – этот род не рухнет. Одно-два поколения, не отличившихся особыми достижениями, не подорвут прочную основу их семьи.

Даже сейчас они, невинно пострадавшие от гнева правителя, лишились имущества, были сосланы – казалось бы, упали на самое дно. Но, глядя на этих детей, в глазах которых всегда сиял свет, он понимал: новое возвышение рода Хуа было лишь вопросом времени. Эти дети – искорки тлеющего огня. Когда они вырастут, поднимется и их семейство. А с Хуа Чжи, человеком, способным даровать стабильность их судьбе, – тем более.

Шаояо приблизилась и прошептала:

– Нас… Братец Янь, ты что, подслушивал ее?

– Я в открытую слушал их занятия.

– Ну, в любом случае ты ее послушал. Ну как тебе? Здорово Хуахуа материал объясняет?

– Раз ты сама все понимаешь, значит, уровень преподавания у нее действительно неплохой.

Шаояо ничуть не обиделась на его слова, напротив, с пониманием кивнула:

– Это точно. Через некоторое время я собираюсь принести скамеечку и сидеть снаружи школы, слушать Хуахуа.

– Почему «через некоторое время»?

– Потому что тогда я стану ближе к семье Хуа и, даже если меня увидят, не заподозрят в каких-то злых намерениях. Сейчас пока рано, слуги семьи Хуа по-прежнему настороже!

Такой вот и была Шаояо: она на самом деле обладала высокой проницательностью к настроению окружающих. Гу Яньси смахнул с ее рукава приставшую пыль от лекарств.

– Я велел купить поблизости дом. Хочешь отправиться туда со мной, чтобы запомнить дорогу?

– Нет, я буду жить с Хуахуа.

– … – Гу Яньси пришлось возвращаться одному.

* * *

На этот день были назначены занятия для второй и третьей барышень.

Хуа Чжи пришла немного раньше обычного. Мальчики рода Хуа во главе с Хуа Болинем подтянулись на занятия боевыми искусствами. Кулачки их сжимались все крепче и крепче.

Гу Яньси велел им продолжать тренировку, а сам подошел поприветствовать юную госпожу:

– Старшая барышня.

Хуа Чжи слегка поклонилась:

– Сегодня младшие сестры прибудут в передний двор. Потому попрошу вас, господин Лу, ненадолго удалиться.

Гу Яньси сразу понял, что она имела в виду, и ответил:

– После урока я сразу покину двор.

– Прошу прощения за беспокойство.