Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Гу Яньси закончил занятие немного раньше и, более не задерживаясь в поместье, удалился через боковой вход.

Узнав об этом, Хуа Чжи стала только лучше к нему относиться. Ей нравились люди, понимающие ее с полуслова и знающие меру. Жаль лишь, что этого человека нельзя было привлечь на свою сторону.

– А где Цаоцао?

– Пристает к Фудун, хочет жареной рыбки[149]. – Баося прикрыла рот рукой, сдерживая смех. При первой встрече она и слова лишнего не говорила, старалась быть проще, с виду казалась им неприступной. А теперь, когда все познакомились, оказалось, что она такая простая и легкая в общении. Чтобы получить порцию жареной рыбки, с самого утра заваливала комплиментами.

Хуа Чжи ничуть не удивилась. С таким ценителем еды, как она, мастерство Фудун, похоже, вновь улучшится.

– Пока вторая и третья сестры не уйдут, не выпускай ее с моего двора.

– Слушаюсь, барышня, я все поняла.

– А Инчунь чем занята?

– Пришел получить расчет хозяин лавки фарфоровых изделий, поставляющей кувшины для нашей мастерской. Вот она ушла с Няньцю.

Хуа Чжи не стала больше расспрашивать. Цаоцао как-то сказала, что ее служанки хорошо всему обучены, – такую похвалу она и правда могла принять. Во всей столице вряд ли сыскалось бы несколько служанок, сравнимых с теми, что работали у нее. И конечно же, все это она получила благодаря своему доверию и попустительству: обычные дела ныне вообще не требовали ее участия, все решалось наилучшим для нее образом.

Лю Сян мелкими шажками вошла с докладом:

– Барышня, прибыли вторая и третья юные госпожи.

Стоявшие в комнате служанки мгновенно выпрямили спины, приняв свой самый лучший вид. Хуа Чжи с улыбкой наблюдала за этим, но ничего не говорила, позволяя им таким образом поддерживать ее собственное лицо.

В роду Хуа издавна повелось, что девушкам давали имена из одного иероглифа, а юношам – из двух. Особых правил не было, просто следовали примеру старших.

Вторая девушка рода Хуа, Хуа Синь, была дочерью из второй ветви. Хотя по возрасту, внешности и прославленности своих талантов она не проигрывала третьей, Хуа Лин, но, поскольку ее отец был сыном наложницы, она постоянно уступала той первенство. Даже по тому, как они вошли к Хуа Чжи, все это было очень заметно: как бы быстро вторая дочь ни шла, Хуа Лин неизменно опережала ее на полшага, занимая главенствующее положение.

– Сестрица.

На этот раз их приветствие прозвучало дружно. Хуа Чжи слегка улыбнулась в ответ, поднялась и сказала:

– Время занятия уже почти наступило. Вы пока ступайте. Сегодня не нужно придерживаться определенного расписания. Между собой решите, кто будет вести уроки первой. Просто учите тому, в чем сами сильны.

Девушки переглянулись, в душе все трепеща от волнения.

Раньше они и мечтать о таком не смели. Но когда узнали, что старшая сестра стала учительницей, в сердце словно зажглось пламя. Если Хуа Чжи, не славившаяся своими способностями, могла стать наставницей, то они, известные собственными талантами, разве не были более достойны такой роли?

Не успели они еще придумать, как уговорить на это почтенную госпожу, как возможность сама постучалась к ним в двери!

Глядя, как они уходят, преисполненные боевого духа, Хуа Чжи вздохнула:

– Хорошо быть молодой.

– … – Служанки переглянулись. Их барышне, кажется, еще и шестнадцати не было. Это ли не молодость?

Почтенная госпожа подъехала на открытом паланкине, который несли четыре мощные женщины. Заслышав ее тихий кашель, Хуа Чжи нарочно замедлила шаг, чтобы бабушка могла прокашляться вволю.

Когда кашель поутих, девушка наконец подошла:

– Бабушка, пойдемте, скоро начало.

Промокнув рот платком, почтенная госпожа слегка кивнула:

– Хорошо.

Открытый паланкин доставили прямо к галерее перед школой. Служанки уже поставили там три стула, один из них – чуть поодаль.

Хуа Чжи тихонько объяснила:

– Внутрь заходить не будем, чтобы не отвлекать детей. Младшие сестры и так будут волноваться. Я также пригласила учителя Му, моего уровня недостаточно, чтобы судить таланты других.

– Ты, как всегда, слишком скромничаешь.

После того как отослали всех служанок и нянечек, учитель Му вышел из другой аудитории, поприветствовал почтенную госпожу и сел на стоявший поодаль стул.

Благодаря тому что расположились они близко к входу, проводимые внутри занятия были очень хорошо слышны. Не говоря уже о содержании уроков, запинки, паузы, повторы, неровное дыхание, нервозность – все это было отчетливо различимо. А если вслушаться в содержание, то там было в основном простое повторение учебника и ни капли собственных комментариев и осмыслений прочитанного.

Учитель Му взглянул на силуэт старшей барышни. Без сравнения две ее сестры еще выглядели бы ничего, но при столь блестящем примере, драгоценном камне перед глазами, как старшая барышня Хуа, две другие дочери этого семейства казались слишком далекими в плане учености.

Ожидания почтенной госпожи сменились полным разочарованием. Краем глаза взглянув на внучку с ее невозмутимым выражением лица, она подумала: «Я слишком жадная. Мало того что одна оказалась так превосходна, так теперь еще хочу, чтобы и другие в семье стали на нее похожи. Чжи-эр, должно быть, понимает мои мысли, потому и помогает, ни на что не жалуясь. Но все же я так не хотела сдаваться!»

Что бы за мысли ни таились у них в голове, все трое все же не ушли раньше окончания занятий. Лишь когда звуки внутри совсем стихли, две барышни поспешно выбежали.

При виде снаружи этих троих растерянность перед бабушкой, негодование перед Хуа Чжи, стыд перед учителем Му – все смешалось, и сестрам захотелось провалиться сквозь землю и больше не появляться на людях.

Они ничего не понимали: они же так готовились, даже репетировали со служанками, почему же, когда дошло непосредственно до дела, все обернулось так плохо? Перед ними сидели же лишь их младшие братья! Они же вроде и не боялись!

Почтенная госпожа, прикрываясь платком, тихо покашляла и, опираясь на руку нянечки Су, встала. Хуа Чжи поспешно поддержала ее с другой стороны.

– Учитель Му, вы нас простите за такое.

Господин Му поспешно склонился по пояс:

– Это честь для меня. У девушек из других семей не хватило бы смелости на такое.

Почтенная госпожа, утешенная этими словами, почувствовала себя немного лучше. Усевшись в открытый паланкин, она слегка поклонилась господину Му, затем взглянула на Хуа Чжи:

– Я поеду.

– Хорошо, бабушка, отправляйтесь к себе отдохнуть.

Потрепав ее по руке, почтенная госпожа вздохнула. Нянечка Су, заметив взгляд старшей барышни, поторопила крепких женщин поднять паланкин и отправляться обратно в