Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Но сестрица, тебе-то самой сколько лет… – Сдерживаемые до этого слезы у маленького мужчины от утешения Хуа Чжи все же хлынули из глаз. – Сестрица, я не пущу тебя!

– Внешний мир не так страшен. Сейчас в Великой Цин относительно спокойно, всю дорогу я буду передвигаться по казенной дороге, так что со мной ничего не случится.

Хуа Болинь, мотая головой, все плакал и плакал. Ему было слишком страшно. Даже когда он узнал, что отца сослали, ему не было столь боязно.

На душе у Хуа Чжи стало тепло и как-то сладостно-горько. Она придвинулась ближе и легонько ущипнула братика за загривок, но, встретив его умоляющий взгляд, ничуть не смягчилась:

– На севере гораздо холоднее, чем в столице. Дедушка уже немолод, если он там заболеет, какие последствия нас будут ждать? Ты об этом подумал? Хоть я тогда и приготовила для них немного серебра, но дедушке нужно заботиться не только о нашей ветви, но и о боковых, которые из-за него пострадали. Этих денег будет им мало. А в тех гиблых, холодных краях даже за серебро многого не купить. Мне нужно везти им вещи из столицы.

– Но не обязательно же тебе туда ехать, сестрица. Дома столько слуг, пусть они и отвезут все, разве нельзя так поступить?

– Они не носят фамилию Хуа, – тихонько вздохнула Хуа Чжи. Болинь не понимал, что, только если поедет кто-то из рода Хуа, сосланные мужчины смогут успокоиться и избавиться от тревог за будущее их семей.

– Не волнуйся, я тоже не с пустыми руками туда отправлюсь, кое-какие расчеты у меня есть. А сейчас вернемся к нашему предыдущему разговору. Пока меня не будет дома, ты станешь для младших братьев наставником. Справишься?

Хуа Болинь решительно кивнул. Раз сестрица отправлялась в такой дальний путь, как же он мог позволить ей еще и о таких пустяках беспокоиться.

Во взгляде Хуа Чжи мелькнула улыбка.

– Тогда поговорим о следующем. Скажи мне для начала: как тебе господин Му?

– Он очень хороший. Лучше всех остальных учителей.

– А хотел бы ты пригласить его к себе в наставники?

Глаза Хуа Болиня засияли.

– Господин Му согласен взять меня в ученики?

– Приглашение человека в наставники – дело серьезное. Естественно, сначала нужно спросить об этом тебя. Если я все решу единолично, а господин Му тебе, как окажется, не понравится, разве это не станет добром во вред? Само собой разумеется, если ты не придешься по душе господину Му, значит, не судьба вам стать учителем и учеником, и в душе твоей не должна затаиться обида на него. Запомнил?

– Да, сестрица.

Хуа Чжи легонько ткнула его в лоб:

– То плачешь, то смеешься – и не стыдно тебе? Быстро иди умойся.

* * *

После уроков Хуа Чжи окликнула Му Цина, собиравшегося уже уходить. Ради приличия они заговорили об этом деле прямо в крытой галерее.

Господин Му, хлопнув в ладоши, рассмеялся:

– Скажу прямо, не боясь ваших насмешек, старшая барышня: я души не чаю в шестом молодом господине. Просто думал, если предложить сию затею сейчас, то это будет выглядеть уж слишком чересчур, словно я воспользовался вашим трудным положением. Разве заслуживаю я, человек заурядный, того, чтобы потомки рода Хуа стали моими учениками?

– По моему скромному мнению, господин Му, вы вполне достойны звания учителя.

Для Му Цина никакая похвала не имела такого веса, как сии слова. Это было высшей наградой за его многолетний труд в качестве наставника.

Он почтительно склонился в поклоне, но Хуа Чжи поспешно отступила в сторону, не принимая его.

– В таком случае я доложу почтенной госпоже. Мы выберем удачный день и свершим сие доброе дело.

– Как скажете, старшая барышня.

Гу Яньси, полагаясь на свой чуткий слух, даже издалека расслышал их разговор почти полностью и в душе очень даже одобрил решение Хуа Чжи.

Он только что навел справки о Му Цине. Тот был родом из полнившегося талантами Янчжоу[151], сдал экзамены и на первую, и на вторую ученую степени и уже было отправился в столицу держать экзамен и стать чжуанъюанем[152].

В свое время он свалился с этой вершины из-за юношеской горячности, а также потому, что некто другой воспользовался своей властью, чтобы притеснить его. Хуа Ичжэн, ценя талант этого человека, спас его. А после того как его собственная семья Хуа пострадала, Му Цин вызвался им помочь: он стал учителем, который, даже рискуя очутиться в беде, был готов прийти в сей дом. Отдав Хуа Болиня в его ученики, она точно не прогадала.

– Братец Янь, ты все еще не ушел?

Хозяева еще не торопят, а свои уже подгоняют. Гу Яньси покосился на Шаояо, которая, хоть и толкла в ступке всякие травы, все не могла усидеть на месте. В этот миг его вдруг охватило странное чувство, будто он выдавал свою дочь замуж.

– Что случилось утром в академии клана?

Шаояо сначала прикрыла рот рукой и посмеялась, а когда убрала ладошку, вокруг губ остался след от лекарства.

– Вторая и третья госпожи из семьи Хуа тоже пошли в академию клана в качестве учительниц. Угадай, чем все кончилось?

Гу Яньси и думать не нужно было.

– Само собой, ничем.

– Я тайком ходила их послушать… – Заметив, что наследник нахмурился, Шаояо поспешно объяснилась: – Да не совсем тайком, просто с той стороны академии, через стену. Они просто не знают, что я там все слышу.

– Ты в доме Хуа, вести себя нужно осмотрительнее, не создавай Хуа Чжи проблем.

– Да знаю я. – Шаояо и сама чувствовала, что поступила не совсем правильно, и прежняя радость в голосе ее резко сникла. Если бы кто-то меня обнаружил, для Хуахуа это точно бы ничем хорошим не закончилось. Надо быть внимательнее, нельзя ронять достоинство моей Хуахуа.

Гу Яньси снова взглянул на крытую галерею:

– И что ты там услышала?

– Запинались, делали паузы. Куда им до Хуахуа! Они словно небо и земля. А мнят о себе столько. Хмпф, – сказала она с таким гордым видом, будто на том небе именно она и находилась.

Гу Яньси покосился на нее и снова перевел взгляд на Хуа Чжи.

Выучить наизусть – не значит овладеть, овладеть – не значит научиться объяснять доходчиво. Хуа Чжи легко с этим справлялась, но это не значило, что другие тоже так умели. Быть учителем – не такое уж и простое дело.

Увидев, что Хуа Чжи направлялась к ним,