Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Хуахуа, Фудун сказала, вечером будем есть тушеное мясо в соевом соусе[153].

– Она, наверное, так преуспела в кулинарном искусстве именно благодаря тебе. – Вытерев платком лицо Шаояо, Хуа Чжи посмотрела на Гу Яньси: – Как раз нужно было кое-что обсудить с вами, господин Лу.

Гу Яньси приподнял бровь:

– Старшая барышня, прошу.

– Среди всех нанятых охранников и слуг есть ли, по вашему мнению, способные люди?

Гу Яньси вел занятия в доме Хуа у двух групп: одна – дети рода Хуа, их уроки поставили по утрам, другая – стража и слуги дома Хуа, которых Хуа Чжи отобрала отдельно: то были и верные, и телом крепкие люди, чтобы, если что, и силу свою умели применить.

– Осмелюсь поинтересоваться, старшая барышня, для какого дела вам нужны люди? Чтобы я мог продумать свой ответ как следует.

– Нужны такие, кто выдержит долгую дорогу и справится с парой-тройкой разбойников, – произнесла Хуа Чжи с безразличным видом. Она снова вытерла платком то место на лице Шаояо, которое та недавно почесала.

Гу Яньси почти сразу понял, для какого такого дела Хуа Чжи понадобились эти люди. Прокрутив в голове примерный список, прикидывая, кого добавить, а кого убрать, он спросил:

– Сколько человек требуется старшей барышне?

– Четыре – шесть.

– Таких набрать можно будет.

– Тогда прошу вас, господин Лу, увеличить для этих людей нагрузку во время тренировок. Через некоторое время они мне понадобятся.

– Слушаюсь.

Хуа Чжи слегка склонилась в поклоне и, обойдя его, направилась во внутренний двор. Сделав несколько шагов, девушка остановилась и обернулась:

– Если я захочу укрепить собственное тело, сможете ли вы, господин Лу, что-нибудь для меня придумать?

Гу Яньси еще не успел ответить, как Шаояо закричала:

– Я тебя научу, Хуахуа, я научу!

Хуа Чжи опешила, но тут же улыбнулась ей в ответ:

– Верно, как же я о тебе позабыла-то. Тогда не буду вас беспокоить, господин Лу.

Гу Яньси с нарочитым изяществом сложил руки в прощальном жесте и удалился, бросив перед уходом взгляд на Шаояо. Та вздрогнула и запоздало осознала, что сделала что-то не так. Поразмыслив немного и не найдя за собой никакой вины, она снова прильнула к Хуа Чжи:

– Хуахуа, чему ты хочешь научиться? Я знаю технику легкого тела, она для сбора трав лучше всего подходит. Еще умею обращаться с мечом, но пользуюсь им редко. А! Еще я знаю технику владения ладонью[154], в исполнении она очень красивая. Хуахуа, я тебя научу, у тебя выйдет даже еще прекраснее.

– … – Красивая техника владения ладонью – Хуа Чжи не хотелось этому учиться.

В конце концов Хуа Чжи вместе с Шаояо выучила только одну технику с кулаками. Когда-то она много лет занималась ближним боем, поэтому осваивать подобное ей было легко.

Она не хотела никого пугать, поэтому каждый раз тренировалась только в своем дворе. Служанки, пережившие то происшествие в усадьбе, тоже захотели немного подучиться. Хуа Чжи всем им позволила, ведь лишние навыки никому не помешают, усвоение чего-то нового лишь на пользу шло.

Раз уж юная госпожа и старшие служанки усердно учились, то и остальная прислуга во дворе, старшая и младшая, не осмеливалась лениться. Даже работницы кухни выучили несколько приемов. Шаояо, ставшая во главе этого женского отряда, каждый день работала с огромным энтузиазмом. Особенно после того, как обнаружила, что у Хуа Чжи есть к этому делу способности, она вознамерилась передать ей все свои знания.

Пока они укрепляли здоровье, подошел и день церемонии принятия в ученики.

Му Цин прекрасно понимал ситуацию в семье Хуа. Он не придавал значения формальностям и просил все устроить как можно проще.

Хуа Болинь, одетый в новую одежду, трижды поклонился статуе Конфуция, затем встал на колени перед Му Цином, трижды совершил земной поклон и поднес чай. Ритуал был завершен.

Му Цин подарил ему прекрасный набор четырех драгоценностей рабочего кабинета[156]. От хорошего настроения он даже наставлять своего новоиспеченного ученика принялся с улыбкой:

– Вступив в мои ученики, ты должен стать благородным человеком, действиям твоим следует быть чистыми и непорочными. И не пытайся хитрить на пути постижения знаний. В учебе нет коротких путей: сколько вложишь, столько и получишь – здесь все по справедливости. Сейчас ты уже смог обрести внутренний покой, чему я весьма рад. Впредь продолжай в том же духе.

– Слушаюсь, я внемлю вашему наставлению.

Му Цин удовлетворенно кивнул и, с улыбкой взглянув на почтенную госпожу, сидевшую в сторонке и наблюдавшую за сей церемонией, произнес:

– Осмелюсь просить почтенную госпожу об одолжении.

– Господин Му, говорите. Я слушаю.

– Я живу в столице вот уже семь лет. Когда уезжал, моему малышу было всего три года. Раз уж я решил остаться, то планирую перевезти в столицу и родителей, и жену, и детей, чтобы воссоединиться со своей семьей. Несколько дней назад я уже отправил весточку домой, чтобы они готовились. Хочу попросить у вас, почтенная госпожа, людей для сопровождения их в столицу.

Та, разумеется, готова была хоть тысячу раз согласиться. С тех пор как узнала, что у господина Му были планы вернуться на родину, она все боялась, что в один прекрасный день он попросит об отставке. А теперь он намеревался перевезти семью сюда – значит, не собирался уезжать! Так или иначе, этого учителя им удалось удержать подле себя!

Переглянувшись с внучкой, на лице которой тоже отразилась радость, почтенная госпожа встала и склонилась в поклоне:

– Семья Хуа в большом долгу перед вами, учитель Му.

Господин Му поспешно уклонился от сего поклона:

– Что вы, что вы. По правде говоря, скорее это я тут в выигрыше.

– Семья Хуа сделает все, о чем вы просите. Чжи-эр, выбери несколько способных людей и пошли их к семье Му. Непременно доставь его родных в столицу в целости и сохранности.

– Слушаюсь, бабушка.

* * *

Хуа Чжи обдумала все про себя, а затем отправилась к господину Лу.

Узнав, что речь идет о сопровождении семьи учителя Му, Гу Яньси без колебаний выделил тому пятерых человек. За такое короткое время чему-то научить было невозможно, и эти пятеро не были отобраны специально для тренировок для поездки с Хуа Чжи, но для сопровождения такого рода вполне годились. Что касалось вопроса преданности, то люди из семьи Хуа были вполне достойны доверия.

Хуа Чжи собралась поблагодарить, как вдруг в небе раздался