Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Гу Яньси без раздумий последовал за ней.

Едва ступив на крытую галерею, она увидела Му Цина, выходящего из класса для старшей группы. Заметив Хуа Чжи, он остановился, слегка кивнул ей и снова зашел внутрь. Раз уж пришла сама старшая барышня, видимо, его участие сейчас не требовалось.

Из-за утренней церемонии принятия Хуа Болиня в ученики Хуа Чжи велела младшей группе заниматься самостоятельно: читать или упражняться в каллиграфии – как кому было угодно.

Гром грохотал: раскат за раскатом, огромные молнии, казалось, раскалывали небо пополам. Классы периодически освещало вспышками молний. Дети хоть и сидели каждый на своем месте, но было совершенно очевидно, что они сейчас очень беспокоились.

Хуа Чжи вбежала, схватила ближайшего ребенка, прижала к себе, села на его место и поманила остальных, изо всех сил старавшихся сохранять спокойствие:

– Идите к сестрице.

Дети гурьбой бросились к ней – кто прислонился, кто ухватился за рукав или полу одежды, кто уселся у ног. Всего мгновение – и они успокоились, испуг на их лицах почти исчез.

Раньше они почти даже не вспоминали об этой своей старшей сестре. Но за последнее время они прониклись к ней уважением, а еще больше – любовью. На ее уроках они чувствовали себя умными, потому что она объясняла весь материал очень доступно. Теперь они совсем не боялись ходить в школу. Хотя дома у них имелось много сестер, которые тоже были с ними добры, они знали, что сестрица Хуа Чжи была особенная. Они и сами не могли объяснить почему, но даже когда она требовала от них читать или писать, то все равно лишь сильнее нравилась им.

Едва прогремел гром, они стали надеяться, что к ним заглянет старшая сестра. И вот она действительно пришла, обнимала их, защищала!

Гу Яньси, стоя в дверях, наблюдал за этой сценой, и взгляд его смягчился.

Он впервые видел человека с таким противоречивым характером и поступками: холодная по своей натуре, но дарила тепло; взвалила на себя ответственность вынужденно, но, казалось, исполняла все добровольно и с полной отдачей. На ее месте любой другой, наверное, уцепился бы за брак с семьей Шэнь и изо всех сил старался выбраться из этого болота, в котором погрязла семья Хуа.

Слушая, как она ласково успокаивала перепуганных детей, Гу Яньси перевел взгляд за окно. Такой гром был редкостью, такой сильный ливень в столице случался раз в год, не чаще.

Когда послышались торопливые шаги, сердце Гу Яньси екнуло – внезапно у него появилось нехорошее предчувствие.

Служанка даже не заметила молодого господина, вбежала в комнату и закричала:

– Старшая барышня! Четвертую госпожу перепугал гром, ци плода пришла в движение, и у нее начались схватки. Повитуха говорит, что она, кажется, рожает!

Хуа Чжи похлопала ребенка, которого держала:

– Лю Сян, найди Шаояо, попроси ее проверить пульс четвертой тетушки.

Лю Сян понимала всю серьезность этого дела и, не говоря ни слова, ринулась наружу. У самого порога ее настиг окрик госпожи:

– Не забудь надеть на нее шляпу.

– Слушаюсь.

Хуа Чжи тоже нужно было спешить. Она осторожно опустила ребенка и уже собралась что-то сказать, как у входа снова послышались шаги. Она нахмурилась и оглянулась. При виде Чуньсян со двора бабушки сердце ее рухнуло вниз.

– Старшая барышня, почтенную госпожу перепугал гром.

Хуа Чжи мысленно сделала глубокий вдох, присела на корточки и посмотрела на малышей:

– Еще боитесь?

– Уже нет. Сестрица, иди скорее к бабушке. А мы тут будем прилежно читать книги.

– Вот и молодцы.

Хуа Чжи вышла из аудитории и, увидев господина Лу, быстро поклонилась ему, а затем, направившись в женскую часть дома, подозвала младшенькую служанку:

– Найди Лю Сян, пусть сначала ведет Шаояо к бабушке.

– Слушаюсь.

Тут к ней быстрым шагом приблизилась Инчунь:

– Барышня, Баося с людьми пошла запирать все четыре боковых входа. Без вашего разрешения никто не войдет и не выйдет. Я уже попросила управляющего Сюя пересчитать всех домашних слуг, кроме самых необходимых, всех остальных запереть по домам. Няньцю и Фудун ушли во внутреннюю часть поместья пересчитывать людей во дворах, от вашего имени просят всех женщин хорошенько следить за своей прислугой. Как вы на это смотрите, годится ли такое распоряжение?

Хуа Чжи не считала, что та подняла шум из-за какого-то там пустяка. Роды четвертой тетушки не были поводом для столь сильного беспокойства, но дело ведь еще касалось и почтенной госпожи.

Если бы случившееся с почтенной госпожой было чем-то незначительным, она непременно утаила бы ее и не дала бы об этом знать остальным. Раз уж сообщили Хуа Чжи, значит, проблема оказалась нешуточной и могла ввергнуть семью Хуа в хаос. Ее поколение было младше, ей не хватало влияния, чтобы всех разом утихомирить. Ради всеобщего спокойствия лучше было подлатать крышу, пока не пошел дождь[157], нежели потом прибегать к полному разрыву отношений.

– Отбери из лекарств, присланных бабушкой Чжу, лучшие и самые подходящие и отправь их в покои четвертой тетушки.

– Слушаюсь. – Инчунь приняла приказ и спросила: – А как быть с академией клана? Нужно ли отдать какое-то распоряжение?

– Нет необходимости. Пусть и они получат из этого какой-то да опыт.

Она не могла вечно растить их словно нежные цветочки в теплице – из таких ничего путного не вышло бы.

– Слушаюсь.

Гу Яньси наблюдал за всем со стороны. Кто бы ни приходил с вестью, как бы тот человек ни паниковал, Хуа Чжи ни разу не переменилась в лице. Ее спокойствие передавалось и другим, заставляя их прийти в себя. Хуа Чжи была очень сильна духом, и, когда возникала необходимость проявить жесткость, она и правда становилась безжалостна.

А ее служанка за такое короткое время уже отдала несколько весьма продуманных распоряжений: в этом она ничуть не уступала придворным дамам, а в чем-то даже и превосходила их. Все это было заслугой Хуа Чжи.

Пройдя по крытой галерее ко вторым вратам, Хуа Чжи наказала:

– Их надобно запереть, а ключ – передать мне.

Четыре служанки в возрасте тут же переглянулись.

– В чрезвычайные времена требуются соответствующие меры. Дело не в том, что я вам не доверяю. Вы должны по-прежнему хорошо охранять это место. Если что случится – незамедлительно