Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Побереги силы. Раз уж одного родила, со вторым быстро управишься. Я велела сварить лапшу, поешь, а потом уже тужься – и сразу ребенок выйдет.

Хуа Чжи редко видела, чтобы ее мать проявляла такие качества, присущие старшим невесткам. В последнее время одно дело сменялось другим, и ее сердце, которое все это время пребывало в напряжении, на миг немного расслабилось.

Вторая госпожа Ци заметила барышню первой и поспешно произнесла:

– Чжи-эр пришла.

Госпожа Чжу и госпожа Ся одновременно оглянулись на нее.

Хуа Чжи присела в поклоне. Госпожа Чжу, жалея доченьку, не дала той сделать полный поклон и тут же подняла ее:

– Разве ты не в переднем дворе ведешь занятия? Зачем пришла, девушка незамужняя здесь все равно ничем не поможет. Ступай заниматься своими делами.

Сказано сие было без задней мысли, но на лицах невесток Ци и Ся отразилось недовольство. Им показалось, что в словах матушки Хуа Чжи словно нарочно было запрятано хвастовство перед ними тем, что ее дочь еще и учительницей может быть.

– Как там четвертая тетушка?

– Это ее вторые роды, по срокам получилось, что начались они чуть менее чем на двадцать дней раньше. Плод уже полностью сформировался. Так что, должно быть, ничего страшного это не предвещает.

Хуа Чжи слегка кивнула, а затем повернулась и взяла Шаояо за руку:

– Мы зайдем проведаем четвертую тетушку.

– Нельзя! – схватила Хуа Чжи госпожа Чжу. – Где это видано, чтобы незамужняя девушка входила в родильный зал? Ты что, связывать себя узами брака больше не собираешься?

– Матушка, я все равно схожу.

Шаояо тоже была незамужней барышней, но, раз Хуа Чжи посылала ее, не могла же она сама оставаться снаружи из-за таких предрассудков.

– Ничего, Хуахуа, я проведаю ее одна. – Шаояо легонько сжала ее руку, думая про себя: в конце концов, она сама все равно никому не была нужна.

Хуа Чжи не ответила, лишь резким движением высвободила руку из хватки матери:

– Матушка, мне нужно туда войти.

Госпожа Чжу прикусила губу, на лице все еще читалось неодобрение, но она больше не стала удерживать дочь. Женщина вспомнила слова, которые в прошлый раз сказала ее собственная мать: да, она не должна преграждать путь дочери. Хуа Чжи была способнее ее самой, она не должна была стать для этой девушки обузой. Как и говорила ее матушка, если чего-то не понимаешь – это не страшно, главное – поддерживать дочь во всем, что бы она ни делала.

Увидев это, невестки Ци и Ся поспешно подтолкнули главную госпожу. Госпожа Ся заторопилась:

– Как же можно пускать девушку в такое нечистое место, как родильный зал![160] Если об этом прознают, нашим девушкам из рода Хуа вообще замуж не выйти будет, что ли?

Даже если Хуа Чжи мужа не найдет, но у них у самих тоже дочери были!

Госпожа Чжу была человеком, легко поддающимся на уговоры, она снова собралась было заговорить, но Хуа Чжи тут же остановилась и обернулась:

– Если там такого не стерпят, то ваших дочерей правда стоит туда отдавать? Не пытайтесь подначивать мою матушку. В конечном счете она послушает меня.

Невестки Ци и Ся, пораженные этими самоуверенными речами, не нашлись что сказать в ответ. С каких это пор мать должна слушаться дочь? Только такая мягкотелая, как старшая невестка, на такое способна. Будь на ее месте кто-то из наших дочерей, они бы на такое не осмелились!

– Лапшу принесли.

Хуа Чжи взяла миску с едой:

– Инчунь, останься здесь, позаботься о моей матери.

– Слушаюсь.

Госпожа Чжу хотела сказать, что не нуждается в присмотре, но, увидев недовольные лица двух невесток, тут же проглотила эти слова. Она очень боялась ссор и споров, да и не видела в них смысла: считала, что если уступить – от нее самой все равно ничего не убудет. Но раз дочь желала ее защитить, она решила, что пусть будет так. На душе у нее все равно сейчас от всего этого стало как-то радостно.

* * *

Дверь была приоткрыта, внутри пахло кровью. Хуа Чжи постояла на пороге, сделала несколько вдохов, привыкая к нему, и только потом вошла.

Госпожа У во рту зажала палочку. Видимо, ей было очень больно – волосы на лбу намокли.

Увидев ее, все в комнате опешили. Госпожа У вынула палочку и прикрикнула на Хуа Чжи:

– Ты зачем сюда пришла? Думаешь, взаймы силы дашь, чтобы мне родить? Живо выходи!

Хуа Чжи подтолкнула вперед Шаояо:

– Осмотри ее.

Шаояо послушно присела на край кровати, взяла госпожу У за запястье и начала прощупывать пульс.

Госпожа У опешила, но сердце, которое до сих пор колотилось от страха из-за преждевременных родов, вдруг успокоилось. Мужчинам и женщинам было положено соблюдать дистанцию, даже во времена расцвета семьи Хуа лекарь лишь ежедневно навещал беременную для проведения осмотра, но, когда начинались роды, его более не звали. Да и ни один врачеватель сам не пошел бы в подобное помещение. Потому роды для женщины приравнивались к спуску в ад.

Благодаря Чжи-эр ей выпала удача, доступная разве что дворцовым наложницам.

– Пульс в порядке.

Хуа Чжи посмотрела на повитуху:

– Ребенок расположен в утробе правильно?

Повитуха часто бывала в богатых и знатных домах. Нескольких юных господ и госпож из семьи Хуа принимала как раз она. Со старшей дочерью семьи Хуа эта женщина тоже встречалась. Но, войдя в их усадьбу в этот раз, она узнала, что ныне делами заправляет именно эта барышня и что семья Хуа далеко не в таком бедственном положении, как поговаривали снаружи: насколько она могла судить, внутренний двор почти не изменился.

Она восхищалась старшей дочерью семьи Хуа и отвечала ей почтительно:

– Да, сейчас положение плода правильное.

Знаком велев служанке приподнять четвертую тетушку, Хуа Чжи села на край кровати, поднесла палочками лапшу к ее рту и совершенно спокойно произнесла, словно сие место, куда девушкам входить воспрещалось, было для нее чем-то обычным:

– Слышали? Пульс в норме, положение плода правильное – все в порядке. Просто тужьтесь и рожайте, а обо всем остальном я позабочусь.

У госпожи У глаза покраснели. Она большими глотками съела целую миску лапши с бульоном дочиста.

– Я ценю твою доброту. А теперь ступай скорее.

Хуа Чжи не стала упрямиться и, забрав Шаояо, вышла наружу.

Госпожа Чжу тут же подошла к ней:

– Ну как? Как там четвертая невестка?

– Все хорошо. А где нянечка Линь?

– Раз ты велела запереть всех