Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Кстати, – вмешалась госпожа Ся. – Чжи-эр, ну чего такого, что четвертая невестка рожает? К чему быть такой строгой? Уж не боишься ли ты, что мы что-нибудь сделаем?

Тогда Чуньсян, видимо, слишком спешила и потому крикнула довольно громко: оба класса в школе, наверное, тоже ее услышали. Хорошо еще, что она сказала только «почтенная госпожа испугалась», а не «потеряла сознание». Хуа Чжи вообще-то и не собиралась этого скрывать. Можно сказать, она действовала весьма открыто.

– И почтенная госпожа, и четвертая тетушка испугались раскатов грома. Я, опасаясь возможного хаоса, велела запереть людей. Это моя вина, что не объяснила как следует и заставила вас, тетушки, поволноваться.

Невестки переглянулись. Почтенная госпожа испугалась? Они ничего такого и не слышали!

– Шаояо осмотрела ее. С почтенной госпожой все в порядке. Раз она не хочет поднимать шума, вы пока сделайте вид, что ни о чем не знаете.

Госпожа Чжу все же с сомнением спросила:

– Но мы ведь уже знаем, как же сможем делать вид, что не ведаем ничего?

– Когда я покидала ее покои, почтенная госпожа только-только уснула. Если вы сейчас отправитесь туда, то только потревожите ее отдых. – Таким образом Хуа Чжи поставила точку в этом деле. – Матушка, пошли кого-нибудь за нянечкой Линь, пусть войдет и поможет четвертой тетушке.

– Ах, хорошо.

Вот так и прождали они до самой ночи.

Госпожа Ци и госпожа Ся давно нашли предлог покинуть это место, даже госпожу Чжу Хуа Чжи уговорила вернуться к себе в покои. Снаружи остались лишь она с Шаояо. Томимая ожиданием, ее подруга еще дважды за этот период заходила внутрь.

Сквозь дверь слышались приглушенные стоны. Шаояо изо всех сил сжала руку Хуа Чжи.

Та повернулась к ней:

– Страшно?

– Нет. – Шаояо покачала головой. Страха она действительно не испытывала, с господином наследником она и не такое повидала. – От ее криков у меня самой живот заболел.

Хуа Чжи невольно улыбнулась и подняла голову к небу, усыпанному звездами. Днем разыгралась такая буря, но после урагана снова выглянуло солнце, и, судя по ночному небу, завтра их опять ожидала хорошая погода.

Прошло уже почти десять часов. Если предки рода Хуа и правда за ними приглядывают, они должны уберечь четвертую тетушку и помочь ей благополучно родить дитя. Семья Хуа очень ждет появления этой новой жизни.

Тазы с кровавой водой все выносили, тазы с горячей водой – заносили. Прошло еще два часа, как вдруг с громким криком госпожи У раздался детский плач.

Хуа Чжи резко встала:

– Родила!

Вскоре нянечка Линь вышла с запеленатым младенцем, дабы сообщить им радостную весть:

– Поздравляю вас… старшая барышня, у нее родился сын.

Эти слова прозвучали слегка неловко не только для нянечки Линь, но и для самой Хуа Чжи. Если бы семья Хуа не оказалась в беде, то служанке полагалось бы сказать: «Поздравляю четвертого господина», а затем ее счастливый четвертый дядюшка взял бы ребенка на руки.

Вот только его сейчас здесь не было, и он не мог в скором времени вернуться домой.

Хуа Чжи посмотрела на сморщенного младенца и осторожно взяла его на руки:

– Твой отец будет тебя очень любить. Мы вместе будем ждать его возвращения.

У нянечки Линь покраснели уголки глаз.

– Старшая барышня, вы правы: четвертый господин больше всех любит детей.

Вернув ребенка на руки служанке, Хуа Чжи тихонько вздохнула.

– Старшая… Старшая барышня! Скорее! Скорее ступайте внутрь! – пронзительный крик повитухи заставил сердце Хуа Чжи, которое только было начало успокаиваться, снова екнуть. Подобрав подол, она вбежала в комнату и, увидев лужу крови, поняла все и без слов повитухи.

Случилось самое страшное, чего только можно было ожидать.

Кровотечение!

Как такое могло произойти!

Шаояо быстро подбежала, взяла госпожу У за запястье, проверяя пульс, затем достала из лекарского сундучка набор золотых игл и сорвала с себя шляпу с вуалью, чтобы та не мешала обзору.

Прикусив язык, Хуа Чжи резко приказала повитухе:

– У тебя же большой опыт, живо ищи способ остановить кровотечение!

Повитуха ущипнула себя за бедро, чтобы успокоиться, и начала мягко массировать живот руками. За свои долгие годы она еще не видела женщин со столь сильным кровотечением, которых удавалось бы спасти. Для роженицы то был самый трудный момент, где она оказывалась на грани между жизнью и смертью, и сейчас повитуха могла лишь делать свое дело, полагаясь на волю Небес.

Хуа Чжи подошла к изголовью кровати и склонилась к уху четвертой тетушки:

– Четвертая тетушка, не закрывайте глаза, смотрите на меня.

Госпожа У изо всех сил боролась с затуманивавшимся сознанием и с трудом открыла глаза. Мокрая нижняя часть тела и нарастающая слабость давали ей понять, что ее положение сейчас оказалось весьма плачевно.

– Четвертая тетушка, не сдавайтесь. Шаояо – самый лучший лекарь. Пока она рядом, с вами ничего не случится.

Госпожа У через силу дернула уголками губ, словно в ответ, а веки ее то поднимались, то опускались.

Хуа Чжи взяла на руки ребенка и, решившись, шлепнула его по попке. Младенец громко заплакал.

– Четвертая тетушка, посмотрите на своего ребенка. Вы родили четвертому дядюшке еще одного сына.

Госпожа У, делая над собой усилие, снова открыла глаза и посмотрела на дитя, которое родила ценой таких мучений. Черты его лица напоминали ей собственного мужа.

– Четвертая тетушка, лишь вы сами сможете изо всех сил защищать своего ребенка. Только мать может дать ребенку надежное убежище. Не надейтесь ни на кого другого! Даже на четвертого дядюшку – и то не надо полагаться.

Грудь госпожи У стала чаще вздыматься. Шаояо взглянула на нее и продолжила ставить иглы.

– Как вы думаете, Боцзюнь хорошо отнесется к ребенку, который с самого рождения станет причиной смерти его матери?

– Если четвертый дядюшка узнает, что вы погибли, чтобы подарить ему сына, будет ли он чувствовать вину или воспылает ненавистью? Сможете ли вы поручиться, что он не станет винить во всем свое дитя?

– Ребенку, которого не любит отец и не защищает старший брат, сколько придется вынести, чтобы вырасти?

– Четвертая тетушка, ваша жизнь принадлежит не только вам. Она принадлежит Боцзюню, принадлежит этому дитя.

Госпожа У вдруг обрела силы. Она широко открыла глаза, кусала губы, прикусывала кончик языка, изо всех сил стараясь оставаться в сознании.

Как она могла умереть здесь! Как!

Ее муж еще не вернулся, старшему сыну всего три года от роду было, младший только-только родился. Если она умрет, на кого