Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Неужели она еще должна надеяться, что будущая мачеха будет хорошо относиться к ее детям?!

Как она могла сейчас умереть!

Сильная воля к жизни вдруг вспыхнула в госпоже У. Ее глаза, уже потерявшие блеск, вновь зажглись. Она смотрела на уснувшего на руках у Хуа Чжи ребенка и из последних сил боролась с Янь-ваном[161] за собственную жизнь.

Золотые иглы входили в ее тело одна за другой. Шаояо кое-как вытерла пот со лба и вонзила последнюю иглу в точку гуаньюань[162].

Кровь не остановилась.

Повитуха уже отошла в сторону, совершенно бессильная что-либо сделать. Шаояо снова проверила пульс, достала из сундучка два пузырька. Один из них она тут же открыла и вылила содержимое прямо в рот госпоже У:

– Глотайте, ни капли не пролейте.

Госпожа У с трудом сглатывала, от напряжения на шее вздулись вены, а черты лица исказились.

Во втором пузырьке тоже была какая-то жидкость. Шаояо достала новый набор игл и перед каждым уколом обмакивала иглу в это содержимое. Закончив эту спасительную акупунктурную процедуру, Шаояо обессиленно рухнула на пол и больше не могла пошевелиться. Если даже это не поможет, значит, Янь-ван просто не хочет отпускать обратно сию душу.

– Остановилось, остановилось! – пронзительно завизжала повитуха, но сейчас никто не обратил на это внимания. Шаояо тут же подошла проверить пульс.

Хуа Чжи, передав ребенка на руки нянечке Линь, подошла к краю кровати и взглянула на простыню. Темно-бурые следы крови на ней внушали ужас, но сейчас главным было то, что кровотечение и впрямь прекратилось.

Сколько же крови она потеряла? Сколько времени понадобится, чтобы полностью восстановиться?

– Как она?

– Ее ци и кровь истощены, организм сильно ослаблен, но жизнь удалось сохранить.

И вряд ли она теперь сможет снова забеременеть. Но об этом лучше было сказать Хуа Чжи наедине. Шаояо подняла голову, вид у нее был такой жалобный.

– Я есть хочу.

– Ты сегодня хорошо потрудилась. – Хуа Чжи погладила ее по голове и вытерла платком пот со лба. – Вернемся, и Фудун сразу приготовит тебе что-нибудь вкусненькое.

Шаояо тут же расплылась в улыбке. Даже повитуха, которая сначала побаивалась ее, теперь взглянула на нее иначе, и страх перед этой девушкой у нее почти рассеялся.

Видя, что четвертая тетушка из последних сил пытается не заснуть, Хуа Чжи взяла ее за руку:

– Все уже позади. Спите. А когда проснетесь, все уже наладится.

Госпожа У через силу приподняла уголки губ и в следующее мгновение провалилась в глубокий сон.

Шаояо убрала иглы, и они с подругой вдвоем вышли из комнаты.

Никто не ожидал, что снаружи их будет ждать так много людей, и Хуа Чжи пришлось мгновенно спрятать собственную усталость.

– Все в порядке? – поспешила спросить госпожа Чжу, подходя к дочери.

– Да, все в порядке.

– Ты так устала. – Госпожа Чжу похлопала ее по прохладной руке и невольно вспомнила себя в свои пятнадцать-шестнадцать лет. В том же возрасте она, вся застенчивая, ожидала свадьбы, а ее дочь уже постепенно становилась главной опорой семьи Хуа.

Госпожа Ци и госпожа Ся все еще не могли с этим смириться, но, поглядев на все произошедшее, подумали: «Разве не Чжи-эр принимала все решения? Разве не она брала на себя всю ответственность?»

Две невестки тоже поспешили выразить свое сочувствие, но их взгляды то и дело скользили по лицу Шаояо. Неудивительно, что она всегда носит шляпу – оказывается, ее лицо обезображено. Интересно, где старшая барышня только откопала эту девушку? И почему почтенная госпожа не только не возражает, но и велит относиться к ней с должным уважением?

Хуа Чжи не нравились эти их взгляды. Она шагнула вперед, заслоняя собой Шаояо, и те, смутившись, тут же отвели глаза.

Нянечка Сун, прислуживавшая госпоже У, вместе с толпой старших и младших служанок низко поклонилась. Хуа Чжи, ныне не имея сил на подобные любезности, сделала приглашающий жест и распорядилась:

– Хорошенько приберитесь в комнате, постарайтесь избавиться от запаха крови. Завтра будет хороший день. Если ветер окажется несильным – распахните ненадолго окна и двери. Не бойтесь сквозняков, это лишь пойдет на пользу четвертой тетушке.

– Слушаемся.

– Когда четвертая тетушка очнется, спроси ее, не хочет ли она послать весточку в дом родителей. Если изъявит желание, то сразу ступай и отправляй, не нужно снова испрашивать разрешения.

– Слушаюсь. Я от имени своей госпожи благодарю старшую барышню за сию великую милость.

Хуа Чжи махнула рукой, а затем посмотрела на нянечку Чэнь:

– А как там бабушка?

– Все по-прежнему, как и днем. Постоянно дремлет, но подолгу не спит: сразу просыпается, не проваливаясь в глубокий сон. Узнав, что у четвертой госпожи роды начались, хозяйка велела мне здесь ожидать вестей.

– Передай бабушке, что с четвертой тетушкой все в порядке.

– Слушаюсь.

– А мы вернемся, переоденемся и тогда проведаем бабушку.

Получив четкий ответ, нянечка Чэнь, не говоря ни слова, поклонилась и ушла. Хотя она понимала, что старшая барышня, должно быть, очень устала, но, раз дело касалось почтенной госпожи, ей пришлось сделать вид, что она не замечала ее изнеможения.

Хуа Чжи повернулась к старшим родственницам:

– Матушка, вторая и третья тетушки, возвращайтесь в свои покои отдыхать. Вы все очень устали.

Госпожа Чжу поправила на дочери пропахшую кровью одежду.

– Ты у нас устала больше всех. Ступай скорее, не беспокойся о своей матери.

– Хорошо.

На людях она еще могла держаться, но, войдя в собственный двор, Хуа Чжи почувствовала, что теперь даже пальцем пошевелить не в силах. Переодевалась она, опираясь на Инчунь и Няньцю.

У Шаояо, которая тоже казалась вялой, при виде того, как Фудун с младшими служанками накрывали стол, что уже ломился от еды, тут же загорелись глаза, силы к ней вернулись, и она принялась усердно есть, уткнувшись в свою тарелку.

У Хуа Чжи аппетита не было. Сделав несколько глотков супа, она отложила палочки в сторону.

Фудун хотела уговорить юную госпожу поесть еще немного, но Инчунь слегка покачала ей головой, подала хозяйке чай с женьшенем и, уговорив отпить немного, начала докладывать о том, что Хуа Чжи сейчас как раз и интересовало:

– Днем наставник Лу добавил молодым господам час занятий по военному делу, поэтому они