Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

К тому же ее собственные умения хорошо обучать людей и сейчас очень кстати приходятся. Разве те, кем она ныне руководит, не полны рвения в работе своей? Как по мне, так на других можно и вовсе не рассчитывать, пусть лучше просто слушаются старшую барышню, а она уж своих не обидит.

На душе у почтенной госпожи постепенно становилось все легче и легче. Вместо того чтобы насильно приставлять к Чжи-эр кого-то, кто будет ей лишь помехой, лучше уж вовсе никак не мешать. С добродушным характером Чжи-эр, даже если ей кто-то из родных и приходился не по душе, она все равно о них не позабыла бы. Зачем же ей, почтенной госпоже, самой создавать Чжи-эр лишние трудности?

Снаружи донеслись голоса, приветствующие хозяев. Нянечка Су поспешила слегка прибраться в комнате и подложила почтенной госпоже под спину подушку, когда шаги послышались уже у самых дверей.

Хуа Чжи и Шаояо, которая все еще носила шляпу с вуалью, вошли, взявшись за руки.

– Чжи-эр приветствует свою бабушку.

Шаояо тоже образцово поклонилась в знак приветствия.

– Вставайте скорее, это я должна благодарить госпожу Шаояо.

Чжи-эр помогла девушке подняться:

– Она моя подруга, ей следует вас поприветствовать.

Голова Шаояо в шляпе с вуалью закивала так, что головной убор весь затрясся. Почтенная госпожа улыбнулась и кивнула в ответ:

– Чжи-эр права, что-то я погорячилась и упустила суть.

Хотя почтенная госпожа улыбалась приветливо и ласково, а Шаояо, казалось, послушно ей отвечала, в душе у той не было и тени желания сближаться с этой женщиной. Единственный посторонний человек, с которым она готова была сблизиться, была ее подруга Хуахуа.

– Цаоцао, подойди осмотри бабушку.

Шаояо немного подержала ее руку, прощупывая пульс, а затем сказала:

– Получше. Вам не нужно держаться из последних сил, хотите спать – спите. Хороший сон восстанавливает силы.

– Хорошо, хорошо. – Почтенная госпожа перевела взгляд на внучку: – Вам не нужно меня сторожить, ступайте скорее отдыхать. Сейчас никто в доме так не устает, как ты.

– Мы уйдем, как только вы уснете.

Они не ушли. В лекарском деле Хуа Чжи очень доверяла Шаояо. Раз та сказала, что бабушку будут мучать кошмары, значит, так и будет. Если рассуждать здраво, то после испуга ночью редко бывает спокойно, тем более что бабушка была слабой пожилой женщиной.

Нянечка Су и Инчунь постелили им на полу. Шаояо придвинулась к Хуа Чжи и прошептала:

– Хуахуа, ты поспи сначала, а я послежу.

Хуа Чжи подавила зевок и, похлопав ее по спине, ответила:

– Ты устала больше меня, спи первая. Будем меняться.

– Не смотри на меня свысока, я столько лет занимаюсь боевыми искусствами, здоровье у меня хорошее. Давай быстро засыпай.

Они уставились друг на друга, выпучив глаза. Шаояо первой, прикрыв рот, рассмеялась. Глаза Хуа Чжи тоже изогнулись от улыбки. В итоге, коснувшись друг друга головами, они сомкнули веки. Не могли же они не спать всю ночь напролет, нужно было улучить момент и отдохнуть хорошенько.

* * *

Когда на кровати показалось какое-то движение, первой среагировала Шаояо. Как только девушка пошевелилась, тут же проснулась и спавшая чутко Хуа Чжи. Они переглянулись и вместе бросились к кровати.

Почтенная госпожа с измученным выражением лица, закрыв глаза, тихонько выкрикивала:

– Дорогой супруг… Дорогой супруг, вернись, скорее вернись, нельзя туда идти, нельзя… Я с тобой! Дорогой супруг! Юй-эр, Янь-эр, Ян-эр, где вы? Где вы? Идите к маме, скорее бегите к маме…

Шаояо прошептала:

– Хуахуа, окликни ее ты.

Хуа Чжи кивнула, приблизилась и тихо позвала:

– Бабушка, бабушка, ты слышишь меня? Это Чжи-эр, мы здесь, мы все здесь. Бабушка… Бабушка…

Шаояо налила на ладонь несколько капель жидкости, растерла их, чтобы согреть, влезла на кровать и начала мягко массировать бабушке Хуа загривок. Постепенно вокруг распространился довольно сильный аромат. Спустя некоторое время взволнованная почтенная госпожа понемногу успокоилась, и, хотя брови ее по-прежнему были нахмурены, она перестала кричать.

Шаояо остановилась:

– Достаточно.

– И все?

– Я имею в виду на это время. – Шаояо широко зевнула и вернулась на свою постель на полу. – Ночью еще несколько раз подобное повторится. Ты тоже быстро ложись спать.

Хуа Чжи жестом велела давно ожидавшей в комнате нянечке Су принести воды, намочила платок и вытерла руки Шаояо.

– Засыпай.

За ночь почтенную госпожу кошмары мучили четырежды, и промежутки между приступами становились все короче.

– Кажется, все. – Шаояо выглядела утомленной. Девушка достала из аптекарского сундучка кусочек палочки благовоний и протянула его нянечке Су: – Палочки хватит на три дня. Не трогайте ее, пусть догорит сама. Она успокаивает дух.

Нянечка Су с почтением приняла благовония и низко поклонилась:

– Благодарю вас, госпожа Шаояо.

– Благодарите Хуахуа. – Шаояо уткнулась лицом в грудь Хуа Чжи и замерла. – Очень есть хочу.

– …Вечером ты съела больше, чем я за целый день.

– Но я все равно хочу есть.

Хуа Чжи обняла ее и, словно кошечку, погладила по загривку:

– Это все ложь, на самом деле ты просто хочешь спать. Возвращайся к себе, ложись, а я скоро подойду.

– Посплю здесь. И ты давай спи.

Хуа Чжи сама и вправду очень устала. Не говоря больше ни слова, они вместе улеглись обратно на пол.

Ей нужно было дождаться, пока с бабушкой точно станет все в порядке, чтобы покинуть ее покои. Из ста шагов было уже пройдено девяносто восемь, осталось совсем чуть-чуть.

Пожилые люди всегда спят чутко. Даже после столь беспокойной ночи женщина проснулась в привычное для нее время.

Незнакомый аромат витал в воздухе, но был ей не противен. В комнате не зажигали свет, и в полумраке ничего не получалось ясно разглядеть.

У входа послышался шорох. Цуйсян, неся маленький светильник, на цыпочках приблизилась к кровати. Встретившись со взглядом почтенной госпожи, она ничуть не удивилась, а, напротив, приложила палец к губам, призывая к тишине, и указала на пол.

Почтенная госпожа приподнялась, опершись на локоть, и поглядела вниз. При слабом свете она увидела, как две барышни, прильнув друг к другу, сладко спали.

Чего уж тут было непонятно почтенной госпоже? Она втайне досадовала на себя, что стала для них обузой, но на душе у нее разлилось теплое чувство. Эта ее старшая внучка воистину была во всем хороша: и в моральных качествах, и в добродетели, и в умениях, дарованных природой, – ну ни к чему не придраться.

Когда Хуа Чжи проснулась, только-только начинало светать. Убедившись, что на кровати все было спокойно, она отдала кое-какие распоряжения и вместе с Шаояо вернулась в свой