Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Как только еда попала ему в рот, он понял, что вкус у этого блина действительно был отличный, начинки много. Неудивительно, что наследник это все ел, а Шаояо даже домой перестала возвращаться и за эти несколько дней заметно округлилась.

– Барышня, снаружи собралось много народу, пришедшего купить поесть, – прибежала с докладом радостная Баося. В этот миг словно камень упал с души: успех или неудача этого предприятия напрямую влияли на положение барышни в семье. Если бы на этот раз ничего не вышло, то, когда юная госпожа в следующий раз пожелала бы что-то организовать, у остальных точно возникли бы возражения. А если в итоге все получится. Хм, тогда в семье Хуа все будет так, как скажет барышня!

В отличие от неуверенности Баося, Хуа Чжи даже бровью не повела. Раз в ее прошлом мире эти лакомства могли покорить сердца людей, то и здесь, в мире с однообразной и скудной пищей, они тем более не могли остаться невостребованными – это было лишь вопросом времени.

Гу Яньси, глядя на нее, вновь с сожалением подумал: как жаль, что Хуа Чжи не родилась мужчиной. Если бы она была юношей в семье Хуа, вместе с воспитанным ею Хуа Болинем и ныне обучающимися у нее отпрысками их рода это поколение стало бы самым выдающимся во всей столице, теми, кто вознес бы семью Хуа на вершину.

Но даже притом что она-то была женщиной, это поколение семьи Хуа не стало вдруг чем-то хуже. Если так подумать, то крах Хуа Ичжэна для их семьи в общем-то не так и плох оказался. Хуа Чжи смогла скрывать свой талант столько лет, и, если бы в семье все было благополучно, она, несомненно, с радостью продолжала бы так поступать, а потом, как и каждая девушка из приличной семьи, вышла бы замуж, родила детей, а спустя время наблюдала бы за своими внуками и правнуками, заполонившими дом…

Гу Яньси вдруг расхотелось есть.

Переулок Люйтай был хорошо известен в столице. Когда сие обновленное место вновь открыло свои двери для гостей, проходящие мимо люди не жалели времени, дабы заглянуть на разведку.

Чэнь Цин всегда умел вести дела. Он не пускал людей внутрь сразу гурьбой, а, заметив колеблющихся у входа в переулок, посылал кого-нибудь, чтобы те первыми, прямо перед ними, зашли. В итоге, поддавшись стадному чувству, сомневающиеся посетители тоже следовали за ними.

Когда внутри становилось людно, формировался добродетельный цикл. Ему уже не нужно было подсылать людей, чтобы заманивать прохожих, – они сами, безо всяких опасений, забегали удовлетворить собственное любопытство.

К тому времени, как солнце уже поднялось высоко, в переулке стало многолюдно и оживленно.

Итак, дело было сделано.

Если только еда здесь не окажется совсем уж невкусной, в будущем сие место непременно станет одним из любимых торговых переулков жителей столицы. И именно этого момента Хуа Чжи опасалась меньше всего.

Стоя у реки, протекающей в пределах города, и глядя на снующих туда-сюда людей, Хуа Чжи отдала следующее распоряжение Чэнь Ляну:

– Нам нужно наладить хорошие отношения. Можно даже несколько понизить планку: семья Хуа все равно уже утратила свою былую славу. Но и унижаться незачем, мы лишь хотим тихонько зарабатывать, а не рвать наше достоинство в клочья, втаптывая семью Хуа в грязь.

– Слушаюсь, госпожа. Я все понял.

– Я могу быть спокойна, раз ты занимаешься этим делом. В будущем вопросы, связанные с едой, решай напрямую с Фудун.

– Слушаюсь.

Хуа Чжи села в повозку и, приподняв занавеску, взглянула на стоящего снаружи высокого и стройного Гу Яньси:

– Дома еще есть дела, так что я поеду.

Гу Яньси сложил руки в почтительном поклоне:

– Старшая барышня, как вам угодно.

Проводив взглядом удаляющуюся повозку, Гу Яньси обернулся и встретился с изучающим его Чэнь Цином. Его нежная аура постепенно рассеялась.

– Если есть что сказать – говори.

Чэнь Цин, конечно, не посмел сказать, что сейчас наслаждался весельем, которое устроил его господин. К счастью, у него действительно было нечто иное для доклада, и он поспешно ответил:

– Как и каждый год, из дворца его высочества прислали приглашение в вашу усадьбу, господин наследник.

– О таких пустяках можно и не докладывать. Вот когда у них там кто-нибудь умрет, тогда можно будет меня и поздравить.

Гу Яньси обернулся и посмотрел на оживленный переулок Люйтай. Вспомнив взгляд тех глаз в дождливую ночь, он постепенно успокоил бурлящую в нем ярость. В этом мире были такие, как Гу Еянь, которым следовало умереть, но они так и не умерли, и такие, как Хуа Чжи, кто жил, ясно и отчетливо понимая законы этого мира.

* * *

Вернувшись домой, Хуа Чжи сразу же направилась в академию клана. Войдя в галерею, она увидела стоящего под навесом учителя Му, который, слушая занятие, согласно кивал.

Услышав шаги, Му Цин обернулся и, улыбнувшись, кивнул ей. Они постояли под навесом какое-то время, внимательно вслушиваясь. Голос Болиня был звонким и ровным, преисполненным юношеского задора. Он не просто читал информацию по учебнику, а преподносил сухой книжный материал очень живым языком. Хотя ему не хватало степенности, для обучения детей шести – восьми лет он подходил идеально: это было видно по реакции самих учеников.

Они обменялись приглашающими жестами и один за другим направились дальше по опоясывающей здание галерее.

– Сначала ваше предложение, старшая барышня, казалось мне несколько нелепым. Как можно позволять такому юнцу быть учителем? Это же не игра в семью[174]. Но сейчас я понимаю, что, похоже, ошибался. Болинь хоть и молод, но оказался очень способным в преподавании.

– Это всего лишь вынужденная мера, когда иного выхода просто нет. Можно считать это игрой старшего брата с младшими. Сейчас Болинь – старший сын в доме, заботиться о младших братьях – его прямая обязанность.

Му Цин наглаживал свою короткую бородку, заново для себя открывая то, что старшая барышня, слава о которой прежде нигде не гремела, обладала решительностью и смелостью, в чем даже многие мужчины могли ей уступить.

Хуа Чжи вдруг присела в поклоне перед Му Цином:

– Я уже решила отправиться в путь через четыре дня. Прошу вас, учитель Му, приложить все усилия во благо академии клана.

Му Цин поспешно несколько раз приподнял руки, словно говоря ей подняться:

– Старшая барышня, не нужно таких церемоний. Я, получая жалованье от вашей семьи Хуа, естественно, должен выполнять