Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Шаояо хотела еще что-то сказать, но, поглядев на такую вот Хуахуа, проглотила свои слова. Достав походный аптекарский сундучок, девушка принялась в нем копаться. Нужно приготовить для Хуахуа лекарство. Если раны так серьезны, как же ей завтра отправляться в путь?

– Шаояо.

Голос господина Лу! Хуа Чжи открыла глаза, быстро поднялась, вышла из бочки, окутанная паром, поспешно оделась, а затем отошла в сторону и кивком попросила Шаояо выйти.

Шаояо приоткрыла дверь:

– Братец Янь, что-то случилось?

Гу Яньси вроде и раздражал, а в то же время немного забавлял ее настороженный вид. Неужели он посмел бы войти?

Протянув кое-что на ладони Шаояо, Гу Яньси произнес:

– Отдай это старшей барышне.

Шаояо взяла, понюхала, и глаза ее засияли. Панацея от всех болезней прямиком из дворца!

Из всех дворцовых лекарств, пожалуй, это было самым лучшим. Кто ж не знает, что и благородные госпожи, и наложницы во дворце иногда совершают ошибки? Лекари разных династий так долго над этим голову ломали, что к временам Великой Цин мазь достигла своего совершенства: нанесешь ее – и отек спадает, а главное, никаких следов не остается. Как раз то, что сейчас было нужно Хуахуа!

С грохотом захлопнув дверь, Шаояо подбежала, подтолкнула Хуа Чжи к кровати и повалила. Затем девушка потянулась снимать штаны, приговаривая:

– Хуахуа, я нанесу лекарство. Вот так отдохнешь ночь, а к завтрашнему дню почти все пройдет.

Хуа Чжи, привыкшая к ее порывистости, сама помогла снять штаны, но потом взяла у нее мазь со словами:

– Я сама. Это лекарство от господина Лу?

– Да, у него много хороших вещиц имеется. Так что ты не стесняйся.

Своим-то можно было не стесняться, но у них с господином Лу отношения не столь близкими были. Хуа Чжи запомнила для себя эту милость с его стороны и, наклонившись, начала наносить мазь. Прохладная, освежающая мазь мгновенно сняла жжение. Не говоря уже о конечном эффекте, уже за это Хуа Чжи была ему благодарна.

Шаояо самодовольно заметила:

– Хорошее, правда? Лекарство отличное, да?

– Да, мне намного лучше.

Мазь быстро высохла. Хуа Чжи надела штаны, встала с кровати и прошлась. В теле появилась необычайная легкость.

Она открыла дверь, собираясь спросить служанок, как там с ужином, и увидела господина Лу, который вел пару слуг с двумя большими подносами. Каждая миска на подносах была накрыта крышкой.

– Поешьте горячего.

Хуа Чжи распахнула дверь, приглашая его войти. Слуги расставили еду, сняли крышки – от каждой миски шел пар.

Хуа Чжи пригласила к столу:

– В дороге ни к чему все эти церемонии. Господин Лу, присоединяйтесь.

– Тогда я, повинуясь вашему приглашению, не стану отказываться. – Гу Яньси без тени смущения первым уселся за стол. Еды было много: явно не с расчетом на двух девушек.

Съев горячий ужин и заварив чай, привезенный из дома, Хуа Чжи подняла чашу:

– Выпьем чая вместо вина. Благодарю господина Лу за помощь в пути и за лекарство. Оно мне очень помогло.

– Старшая барышня, вы слишком любезны. Хотя бы за то, что моя подруга тут у вас в доме даром ест, я должен хоть как-то отплатить.

Шаояо, которую назвали «дармоедкой», подняла на него недовольный взгляд, но разоблачать не стала.

Хуа Чжи улыбнулась и погладила Шаояо по макушке. От этого привычного успокаивающего жеста Шаояо пришла в совершеннейший восторг и тем более не стала спорить с наследником. Вот со мной Хуахуа будет так обращаться, а с ним – ни за что!

Гу Яньси покосился на нее, а потом заговорил о том, что сейчас больше всего волновало Хуа Чжи:

– Дальше дорога будет становиться все труднее. Боюсь, мы можем задержаться в пути.

Хуа Чжи нахмурилась:

– Может случиться так, что негде будет переночевать?

– Да. Откройте-ка карту.

За несколько дней совместного пути Гу Яньси, разумеется, узнал о существовании сей карты. Впрочем, и Хуа Чжи уже перестала ее от него прятать.

Указывая на следующий участок пути, Гу Яньси пояснил:

– Северные земли пустынны. На этой дороге всего две почтовые станции. Если погода хорошая, обычно проблем не возникает. Но в нынешних условиях, да еще и в спешке, люди-то выдержат, а вот лошади нет. Скорость снизится. В любом случае нам никак не успеть.

Хуа Чжи покачала головой:

– Нельзя же ночевать под открытым небом. В такую погоду ночь на улице – верная смерть от обморожения. Есть ли какие-нибудь постоялые дворы, где можно переночевать?

– Есть. Но, как говорится, бесплодные земли порождают коварных людей. Лучше с ними не связываться. Если вы, старшая барышня, доверяете мне, то есть у меня на примете одно место.

– Раз уж вы согласились ехать со мной за тысячу ли, терпя все тяготы, то как же я могу не доверять вам? Просто ведите нас дальше по этой дороге, господин Лу.

В глазах Гу Яньси, казалось, затаилась радость, уголки губ приподнялись. Шаояо показалось, что их наследник сейчас настолько смягчился, что даже перестал походить сам на себя.

После ночного отдыха рана на бедре значительно улучшилась – прикосновения уже не вызывали боли, однако усталость от многодневной скачки все еще давала о себе знать, оставляя Хуа Чжи по-прежнему в подавленном состоянии.

Вероятно, ее вялость была слишком заметна, так что даже Шаояо присмирела. Когда принесли завтрак, она в первую очередь подложила в миску Хуа Чжи самые лучшие кусочки.

Аппетита у Хуа Чжи не было, но она заставила себя съесть побольше. За окном стояла зима, и без достаточного количества питательных веществ организм просто не выдержал бы столько времени на холоде.

Небо постепенно светлело. Хуа Чжи запахнулась поплотнее в теплую накидку и хотела было спросить Шаояо, куда подевался наставник Лу, как вдруг с самого утра отсутствовавший молодой господин ворвался внутрь, весь в снегу, с большим узелком в руках:

– Снегопад усилился.

Хуа Чжи глубоко выдохнула:

– Что ж, продолжим путь сквозь ветер и снег.

Гу Яньси пристально посмотрел на нее, затем развязал узелок, и огненно-рыжий мех сразу бросился ей в глаза. Хуа Чжи соображала быстро и потому тут же с удивлением взглянула на Гу Яньси.

– Обратился к одному хорошему другу.

Гу Яньси бросил взгляд на Шаояо, и та мгновенно поняла, что он хотел этим сказать: девушка тотчас шагнула к Хуа Чжи, распустила завязки ее старой накидки и накинула на плечи новый плащ – с мехом, во много раз плотнее и теплее прежней одежды. Обойдя спереди, она завязала его, действуя решительно,