Водяной 9 - Константин Паули

Пару минут мы просто стояли в ожидании. Это даже начало слегка утомлять, вокруг не происходило ровным счётом ничего, кроме заунывного воя ветра. Единственным плюсом было то, что он сдувал к едрене фене вонь от реки.

Тем не менее никто не сошёл со своего места и не нарушил тишину глупыми вопросами, которые обычно возникают от скуки. Серьёзность момента перевешивала неприятные чувства, вызванные бездельем.

Вскоре наше терпение было вознаграждено. Из-за дальних серых холмов в нашу сторону двинулась одинокая фигура.

В отличие от остальных, я, как, должно быть и Ядвига с Василисой, сразу понял, перед нами Душа. Впрочем, кого ещё мы могли здесь встретить?

Сущность была облачена в длинное, до самых пят, белое платье, ткань которого колыхалась как-то неестественно, словно жила совершенно отдельно от тела. Лицо скрывала плотная завеса иссиня-чёрных волос. И как бы яростно ветер ни трепал эти пряди, они словно по волшебству возвращались на место, так и не открывая черт её лица.

Но больше всего выдавала манера движения. Фигура брела по камням и песку, но время от времени пространство вокруг неё искажалось. В этот момент она совершала резкий, смазанный рывок — раз, и мгновенно переместилась метров на пятьдесят. Привычные законы физики Яви здесь, в Нави, работали явно иначе. Душа могла преодолевать колоссальные расстояния с невероятной скоростью. По сути, сами человеческие понятия пространства и времени теряли здесь всякий смысл.

И это было к лучшему. Иначе нам пришлось бы ждать призванную Душу долгими днями или неделями, если не месяцами. Ни у кого не оставалось ни малейших сомнений, это была Мария. Ритуал сработал безупречно.

Мы замерли, глядя на неё во все глаза. Я посмотрел на Романа, лицо парня исказил ужас. По его напряжённым скулам было видно, каких колоссальных усилий ему стоит не сорваться на крик. Впрочем, закричи он — это вряд ли на что-то повлияло бы. Разве что отхватил бы леща от стоящего рядом с ним дяди Миши.

А вот Ефим наблюдал за происходящим с нескрываемым любопытством. Юного Дракона почти ничего не пугало, всё это мистическое действо ему откровенно нравилось, он был чист, добр и распахнут навстречу этому странному миру.

Тем временем призрачная фигура приблизилась к нам на расстояние метров в триста. Её скорость начала плавно снижаться. В какой-то момент она перестала идти по прямой и начала плавно двигаться по широкой дуге. Она огибала нас по орбите, словно невидимая сила тянула её к нам, но инстинкт заставлял держать безопасную дистанцию.

Уловив этот момент, Василиса молча извлекла из своей поясной сумочки какой-то небольшой тёмный цилиндр. Она подошла к Тамаре и вложила предмет ей в руку.

Ветер к тому времени начал стихать. Он не исчез окончательно, но ослаб, превратившись в сухой бриз, только в отличие от морского, совершенно не ласковый.

Кикимора на деревянных, негнущихся ногах шагнула навстречу призрачному силуэту.

— Стойте на месте. Идёт только она, — предупредила Ядвига громким театральным шёпотом.

Впрочем, предупреждение было излишним, мы и без того замерли по краям круга, совершенно не горя желанием прогуливаться туда-сюда по Нави.

Увидев, что Тамара идёт к ней, фигура вдруг резко отшатнулась, но мгновение спустя начала рывками, продвигаться навстречу Кикиморе. Казалось, она преодолевала некое сопротивление, преграду из негативной энергии, исходившую от нашей группы.

Они сошлись. И тут Тамара внезапно расплакалась. Даже со ста метров теперь было отчётливо видно, что призрачный силуэт принадлежал хрупкой девушке-подростку. Она подалась вперёд и невероятно нежно, как-то по-взрослому бережно обняла вздрагивающую Кикимору.

Мертвенно-бледные руки успокаивающе гладили женщину по осунувшейся спине. С такого расстояния мы не могли разобрать ни единого слова, и, пожалуй, это было к лучшему. Чужое горе требует тишины. Но они определённо разговаривали.

Тамара сама искала некоего самопожертвования в спасении Олеси. И, пожалуй, встретиться лицом к лицу с ребёнком, которого ты потеряла много лет назад, это ли не самая истинная жертва? Этот разговор давался ей тяжело, но каждый из нас понимал, это то задание, которое должна была выполнить она и только она. Никто не мог сделать это вместо неё.

Они продолжали общаться. Со стороны казалось парадоксальным, но именно мёртвая Мария утешала живую Тамару, а не наоборот. И всё же, сквозь слёзы и боль, шаг за шагом, слово за словом, Тамаре удавалось донести до дочери суть происходящего. Объяснить ту просьбу, с которой она, да и все мы, пришли к её покойной душе.

Я пропустил тот момент, когда Мария ушла. Возможно, на долю секунды отвлёкся на Романа или Ефима, подсознательно я всё равно тревожился за них и за то, как они поведут себя в столь напряжённой обстановке. А может, Душа никуда и не уходила, просто истаяла, растворившись в затихающем ветру. Кто их, этих блуждающих призраков, разберёт.

Василиса отошла от границы начертанного круга.

— Нам пора на обратную сторону, — произнесла она, осматривая окрестности. — Ты можешь открыть портал в Колдухин прямо отсюда?

— Если бы мог, мы бы не ходили по этому мосту партиями, как в логической задачке про волка, козу и капусту, — хмыкнул я. — Нет, Навь такого не позволяет. И, в принципе, по здравому размышлению, это к лучшему. Иначе Бесы тоже могли бы запросто прорываться с этого берега в наш мир.

Василиса кивнула. Скорее всего, она и сама так думала, но предпочла уточнить и убедиться наверняка.

— Вы с Романом идёте первыми, — скомандовал я Руслану. Тот не стал спорить, просто молча согласился.

Многострадальные огнеупорные ботинки, которые за сегодня успели примерить почти все, снова пошли в дело. Ефим перетёк в истинный облик и, мощно взмахнув крыльями, в несколько секунд пересёк Смородину по воздуху. Ветер, порождённый ритуалом, окончательно стих, и река вновь пахла своим фирменным удушливым смрадом.

Когда Кикимора медленно подошла к нам, Ядвига тут же мягко перехватила её за локоток.

— Ну, Тамарка, рассказывай, — тихо, но требовательно произнесла она. — Отдала указующее перо?

Тамара безмолвно кивнула.

— Ты нам всё можешь не говорить, — спокойно уточнила Ядвига. — Какие там слова меж живой матерью да мёртвой дочкой сказываются, то не нашего ума дело. Нам этого знать не надобно. Ты суть, суть передай. Поможет она?

Тамара тяжело вздохнула и дрожащими пальцами смахнула набежавшую слезу.

— Да.