Водяной 9 - Константин Паули

Ближе к одиннадцати часам я рассудил, что мои Барсук, да Дракон уже достаточно выспались. Подкинув в костёр свежих толстых дров, я открыл портал и шагнул прямо к порогу дома Руслана.

Он обнаружился во дворе. Облачённый в спортивный костюм, Руслан ничем не выбивался из привычного поселкового дресс-кода. За одним маленьким исключением, в руках он держал акустическую гитару.

— Я смотрю, к посиделкам у костра ты подготовился со всей серьёзностью, — усмехнулся я.

— Я бы ещё сосисок в «Пятёрочке» взял, если можно, — зевая, попросил он.

В первую секунду я решил, что это такой неуместный сарказм, но лицо Руслана оставалось абсолютно серьёзным. Видимо, в его прагматичной картине мира, раз уж всё равно придётся торчать у костра в Нави, из этого следовало извлечь максимальную пользу, в том числе и кулинарную.

Я сильно сомневался, что сосиски, прокопчённые на берегу смердящей Смородины, окажутся съедобными. Но, с другой стороны, именно у Руслана из всех нас был самый богатый опыт нахождения в этом месте. Для него эта мрачная изнанка давно стала чем-то вроде второго дома.

— Ну, сходи, — не стал я спорить. — Сколько времени тебе нужно? Часа хватит? Возвращайся сюда, я сам открою портал, чтобы ты свои заряды на ключе не тратил. И знаешь… если хочешь, прихватите с собой Баюна.

— Ну-у-у, не знаю, — кивнул Руслан. — С одной стороны, ему и правда не помешает социализация, а с другой…

— Ладно, я сам его вам привезу. Сосисок только на него тоже возьми.

На этом мы разделились. Оставалось лишь надеяться, что брошенные в костёр брёвна благополучно продержатся час без моего надзора. А сам я решил заглянуть к себе на работу, всё-таки на ней следовало хотя бы время от времени появляться.

Мой УАЗ покорно дожидался меня у Ботанической станции. Использовав Навь как удобную транзитную точку, я вынырнул неподалёку и, решив не заходить в дом, иначе Ядвига непременно усадила бы меня попить чаи, сразу прыгнул за руль и покатил на почту.

Припарковавшись у здания, я заглушил мотор и на секунду прислушался. Со стороны ДК не доносилось ни звука. Вроде бы тихо. Я толкнул дверь почтового отделения, и она открылась легко, без скрипа.

— Ой, Вадим, привет! — радостно замахала мне баба Маша, едва я переступил порог. — А мне Василиса звонила, предупредила, что услала тебя по срочным делам в райцентр. Бумаги какие-то в ихний отдел отвезти.

— Уже обернулся, — тут же сымпровизировал я, мысленно вознося Василисе хвалу за блестящее прикрытие моего отсутствия.

— Ну, тогда принимай сумку с сегодняшним фронтом работ. Как тебе погодка, а? Солнышко светит, всё кругом цветёт и благоухает… Жизнь-то хороша! — Мария Антоновна буквально светилась, словно новенький пятак.

— Это точно. Да и Вы сегодня выглядите просто замечательно, — искренне улыбнулся я.

— Ой, скажешь тоже, льстец! — она довольно отмахнулась. — Но знаешь, я так рада, что в прошлом году уговорила тебя выйти ко мне на работу. Ты прямо заматерел, освоился у нас. Да и вообще, чувствуешь, как жизнь налаживается? Иначе и быть не может, земля-то у нас добрая, щедрая.

— И не поспоришь! — кивнул я, про себя отмечая главное: морок тоски и тревоги, который всеми правдами и неправдами сеяла Мара, наконец-то покидал Колдухин.

— Ну, иди уже, работник. Квитанции за газ сами себя по адресам не разнесут, — добродушно напутствовала она, передавая мне сумку.

* * *

Я успел раскидать по почтовым ящикам всего пару отправлений, когда наткнулся у здания администрации на Павла Семёновича.

Глава посёлка подошёл ко мне почти в упор. Руки сцеплены за спиной, шаг неспешный, со стороны могло показаться, что чиновник просто совершает утренний моцион, с головой погружённый в думы о своём крошечном подотчётном участке необъятной родины. Но думал он, разумеется, исключительно про танк.

— Это как же ты всё провернул, Вадим? — почти не разжимая губ, тихо спросил он.

— Как-как… Да просто очень не хотел, чтобы разгорелся скандал, — в тон ему ответил я. — Пусть всякие интриги и громкие расследования остаются в телевизоре, на НТВ. Хан привёл броню в приличный вид, мы с Русланом выкосили весь сорняк, а потом Котляровским погрузчиком аккуратно втащили технику на постамент.

— И никто тебя за этим делом не видел? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс глава администрации.

Я коротко мотнул головой:

— Так уж вышло, что вроде бы никто. Местные бабки по всему посёлку теперь с уверенностью судачат, что танк тут испокон веков стоял. Просто, мол, сорняк наконец-то убрали. И всех это вполне устраивает.

— И, небось, костерят меня на чём свет стоит? Можешь даже не отвечать. Убрал — ругают, не убрал — всё равно ругают, — философски рассуждал Павел Семёнович, который, к слову, вообще ничего ниоткуда не убирал. — Никому не угодишь. Но тут ты прав. Я осторожно поспрашивал, никто даже не заметил, что танк пропадал на добрых двадцать лет! Ну что за народ у нас, а? Исчезла многотонная махина — ноль внимания. Вернулась, так они сразу разглядели, что табличка отвалилась, а постамент потрескался, и теперь возмущаются. Что за люди⁈

— Какие уж есть, — пожал плечами я.

— Ты мне поможешь с этим постаментом? — Павел Семёнович тяжело вздохнул и надвинулся на меня всем своим внушительным корпусом.

— Могу купить пять мешков строительной смеси и краску, — предложил я, решив до конца стоять на том, что государственному мужу недурно бы хоть часть работы сделать своими силами. — Какая краска нужна?

Я выразительно махнул рукой в сторону постамента. Понять, в какой цвет этот облупившийся бетонный огрызок был выкрашен изначально, теперь не представлялось возможным.

— Зелёная, по идее, — неуверенно поскрёб подбородок глава администрации.

— Такой же, как сам танк? Сольётся. Может, возьмём традиционную, чёрную, матовую?

— Валяй, бери чёрную матовую. Только бери с запасом, мне же ещё и фундамент подкрашивать. Всё самому приходится делать… Всё сам, всё своими руками, — страдальчески закатил глаза чиновник.

Я закряхтел. В какой-то момент мне отчаянно захотелось высказать ему в лицо, что ни черта подобного! Почти все реальные проблемы посёлка закрыли мы, местные жители, Двоедушники и просто неравнодушные люди. Но я промолчал. Списал эту внезапную вспышку раздражения на бессонную