Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
Короче, не знаю почему я решил снижаться; просто так захотелось. Я нажал кнопку поближе — это было зажигание двигателей правого борта.
Двигатели проработали несколько секунд, модуль легко вздрогнул и начал сползать на нижнюю орбиту, уступив место спутнику.
Эта глыба была километров пять в поперечнике. Этакая огромная каменная груша. Я даже на несколько секунд отвлекся от работы, глядя как проплывает эта громадина. В рекламных роликах и фильмах такие кадры обыгрывают под низкий гул. Эффектно, но неправдоподобно — в вакууме звук не распространяется. Хотя когда такая глыба в полной тишине проплывает за километр от твоего иллюминатора — ощущения непередаваемые. Страх, восхищение, растерянность...
А потом начался ад. Не в том смысле, что я провалился в преисподнюю — это было несколько позже. Просто я потерял пять зондов.
Это не наказуемо, если, конечно, потеряны не все, но не поощряется и довольно неприятно. И на модуле и на фрегате есть запасные, и заменить один другим... можно. Я хотел сказать «минутное дело», но это не так. На самом деле все не совсем так — зонды идут не сами по себе, а в связке с модулем и друг с другом, и замена любого займет солидное время. Тем более пяти. Это надо каждый выставлять, согласовывать... Хотя для этого существует компьютер, но...
Но электронный мозг решает такую проблему, не вдаваясь в подробности, причины и следствия. Решает все одним способом — заменяет потерянный новым. А когда теряется и тот — заменяет и его. И так до потери пульса.
Я делать так не стал — пусть стоимость из моих денег не вычитается, но возиться с выводом не захотелось. Я посмотрел на карту, на ту ее часть, что была составлена. Получалось, что один из зондов зашел в радиотень, тем самым разорвав связь еще четырех зондов с модулем. То есть он спрятался за горную гряду. Уж не знаю из чего там горы — может, из мышьяка. Но сигнал они точно не пропускают.
Зонды обладают неким интеллектом. Но только неким. После потери сигнала они продолжают лететь на прежней высоте, пока не выходят из тени или не врезаются в какую-то скалу.
По данным получалось, что связывающий модуль врежется через семь-восемь минут. Если повезет — через девять.
Вопрос на засыпку: приемник вне зоны приема, но сигнал на него передать надо? Ответ: надо сместить передатчик.
Уже не помню, что я сдвигал и что тормозил или разгонял, но через пять минут сорок семь секунд контроль над зондом был восстановлен.
А еще через тринадцать секунд мне было не до спутников всех вместе взятых. Потому что я падал на эту планету. Ошибка пустячная, хоть плачь, — забыл потушить импульс после того, как разминулся со спутником, и не включил тревожную сигнализацию. И шести минут вполне хватило, чтобы я влетел в атмосферу.
И все — контакт с фрегатом потерян, R-антенну сорвало с куском обшивки, и я лечу к этой планете. Сейчас даже не вспомню, что я там творил, — самописец остался на планете. И возвращаться за ним не собираюсь. Говорят, там уже высадилась экспедиция Корпуса Эксплуатации. Может, она нашла модуль и вытащила самописец. Может даже, у кого-то из них хватило ума расшифровать записи.
И там есть то, как пилот модуля пытается сперва вытолкать это корыто маневровыми двигателями на орбиту. Как он отбрасывал подвесные контейнеры, как открылся тормозной парашют... Как это вам понравится — парашют есть, а маршевых двигателей нет...
И в самом конце ленты есть момент, когда я влетел в какой-то склон и по нему скатился вниз. Хотя как я катился, там уже нет.
Но модуль остановился, и первое приземление на планету RP4987943/ХЗ с человеком на борту завершено.
Как бы отсюда выбраться...
Вы поймите меня правильно — я такой же, как и вы. Почти. Человек то есть.
Пусть и с Земли меня вывезли в пятилетием возрасте, но дышу обычным воздухом, пью воду и что покрепче. И метаболизм у меня от стандартного земного совсем немного отличается. Есть некоторые изменения, но они обусловлены средой обитания, а их выбирают по аналогии с Землей. На вскидку могу назвать только одно отличие — иногда в городах у нас бывает повышенный уровень закиси водорода. Осталось от старых времен — когда демонстрации разгоняли. Демонстрации ведь вечны вне зависимости от строя и времени, вечны и проблемы их разгона. Вот и предложила какая-то светлая голова заменить при разгоне слезоточивый газ закисью азота. То есть веселящим газом. Результатом многие остались довольны: жертв нет, любая манифестация превращается в карнавал. Но потом отказались — уж слишком возросло количество этих самых проявлений народной воли. А вот когда улицы стали заливать сонным газом, количество манифестаций пошло на убыль.
Корпус удар выдержал. Внешняя оболочка порвалась в нескольких местах, помяло обшивку, но герметизация сохранилась. Не ожидал, если честно. Поэтому был уже в скафандре.
В моей жизни была только одна подобная посадка — это когда пилот челнока на Poac-В-2 с похмелья забыл, что он уже пять лет не в истребительном флоте, и посадил челнок поперек полосы. Его спасли ремни, меня — навыки Корпуса. Отделался ссадинами и синяками. На Борджиа я не получил и царапины. Но здесь меня за шлюзом не ждали медики и пресса.
Это я к тому, что надеяться на помощь не приходилось. На скорую — я имею в виду. Еды на двое суток, воды — хоть топись, и кислорода на восемьдесят часов. Думаете, кислорода мало? Ни черта подобного — предостаточно. Умереть можно и раньше. Ведь скафандр это не летний пиджак, а шлем — не кепка. По нормам Корпуса, в изолированном скафандре можно находиться до двенадцати часов. Я лично никогда больше восьми не сидел. И вам не рекомендую — душно, тяжело, и все удобства совмещены с жилым пространством. Это на Земле шлем можно снять да защелки поослабить. А вот когда за стеклом шлема последняя бацилла себе