Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
Эта зверушка тоже была красива. И чертовски похожа на земных животных. Четыре лапы, два глаза, ушей и ноздрей нет, зато рот на пол-морды. Морда слегка тупорылая, но тоже красивая. Стальная чешуя с бирюзовым отливом.
И оно тоже было испуганным.
Не знаю, что меня заставило сделать так, как я сделал. Теперь можно петь дифирамбы, какой я умный, находчивый, но ведь это не так. Не совсем так. Не знаю, что был за импульс, — я оторвал кусок пленки от обивки двери и бросил этой твари.
Твари... кто ее сотворил? Или, может быть, она тоже была продуктом странной эволюции. Мы этого никогда не узнаем. Больше на этой планете ничего не нашли живого. Абсолютно — я читал рапорт предварительного исследования Корпуса Эксплуатации. Но это, пожалуй, отступление.
Оно поймало пленку на лету и проглотило.
Я прошептал слова песни про любимца бездомных зверей и беременных женщин и оторвал еще кусок. Но бросать не стал. Присел и протянул руку. Оно подошло и взяло. Медленно и осторожно.
И я погладил его. Рукой в перчатке по стальной шерсти. Не знаю, почувствовало ли оно что-то. Я не знаю, был ли у него аналог наших нервных клеток, не знаю, что гнал аналог его сердца — может быть, ртуть?
И я дал ему имя. Может быть, слишком длинное для дикого зверя. Я переиначил название древней песни. Хотя это была даже не песня, а мелодия. Очень хорошая мелодия. Я назвал его Рожденный-В-Стали.
Контакт с внеземным разумом был налажен быстро. Я потом подумал, что те, кому есть чего бояться, договариваются быстро.
Боялся ли зверь? Не знаю — очень может быть. Даже скорей всего.
Но я боялся. Боялся, что он продерет «чертову кожу». Пусть ребята со Сферы твердят в один голос, что это невозможно, но ведь сегодня такой день...
Хорошо хоть, у него блох нет...
В общем, ситуация достойная кисти хорошего художника: человек пусть и в легком, но скафандре сидит на пороге разбитого космического модуля и гладит животное, которое не напоминает танк только отсутствием пушки.
Что было дальше?
Если вам не нравится манера моего рассказа, но узнать, чем все закончилось, хочется, можно дальше не читать. Подключитесь к архиву Корпуса Дальнего Обнаружения и посмотрите на букву «Г», там должно быть дело «Спасение лейтенанта Герро». Там все изложено более-менее точно. А если вы все-таки не знаете, куда подключаться, я вам расскажу.
В семь часов сорок восемь минут тринадцать секунд 3 марта 1047 года по световому земному времени модуль лейтенанта Герро не поднялся над горизонтом планеты RP4987943/ХЗ. Через полторы минуты об этом стало известно системе контроля на фрегате «Родерик». Еще через десять секунд ожидания она зажгла красную лампочку на панели. И над ней склонился командор Ройланд.
Дальше уже идет история командора Ройланда, ибо лейтенант Герро просто сидел и ждал...
Ройланд дал тревогу еще на шесть модулей и приказал добавить угля до допустимого предела. И фрегат начал разгоняться. Во время разгона носовая торпедная установка дала залп зонд-торпедой. Она стартовала с ускорением 70 g и легла на курс к чертовой планете.
В это же время на шести модулях ярко вспыхнул и сразу потух планшет «Тревога» и загорелся новый, на сей раз желтый: «Выйти на предельно верхнюю орбиту». Шесть блоков маневровых двигателей дали импульс, и шесть модулей поползли к апогею. Шесть человек сидели у шести пультов смотрели, как один за другим зонды врезаются в поверхности шести планет.
А на орбиту седьмой выходила торпеда. Защитный кожух был отстрелен, и сигара торпеды ощетинилась антеннами.
И толщу атмосферы на всех частотах пробил голос командора:
— Мальчик мой, ты меня слышишь?
Конечно же, я его слышал. Я вслушивался в трескотню статических разрядов с того времени, как вышел из модуля.
Я тогда сидел на поваленном кристалле за тридцать метров от модуля. У моих ног лежал Рожденный-В-Стали и грыз какую-то железку, которую я свинтил с кресла. Мне было ее не жалко — все равно мне в этом кресле не сидеть... Неимоверно чесалась спина, как раз под блоком регенерационных патронов. Я был в скафандре четвертый час. И человек не может быть все время в напряжении — один мой знакомый говорил: «Даже к смерти привыкаешь...». И когда сквозь треск разрядов пробился сигнал, я его почти не заметил. Обратил внимание на какой-то посторонний шум, но не более.
И командору пришлось повторить:
— Есть там кто живой?
Теперь я был готов к приему. Я посмотрел по сторонам, ударил подбородком по кнопке передачи и проговорил в ларингофон:
— Да разве это жизнь...
Медленному свету понадобилось чуть меньше минуты, чтобы донести сообщение до адресата, и через две минуты я получил ответ:
— Это ничего, вот когда я до тебя доберусь, я тебе такую жизнь устрою...
В деле вы не найдете остальную часть разговора. Официально она считается засекреченной. Скажу вам более: она засекречена из соображений цензуры. Потому что все остальное время командор Ройланд, лорд Адмиралтейства, герой звездных магистралей, грязно ругался. Следующая задокументированная запись датирована сорока тремя минутами после установления связи. После сорока одной минуты ругани командор сказал:
— Держись. Сейчас будем тебя вытаскивать.
И меня действительно вытащили. Еще через четыре часа. Сколько на что времени ушло, я не уточнял, но если кому-то интересно, то можно посмотреть в деле.
Я просто сидел и ждал.
Мутное солнце летело по небосводу, ветер гонял камушки размером с голубиное яйцо. В скафандре невыносимо воняло потом, и я с трудом сдерживался, чтобы не завоняло еще и... Не буду ругаться.
Меня вытащили на восьмом часу моего пребывания. Небо прочертила огненная стрела и упала за горой. Я погладил Рожденного-В-Стали и побрел за гору. Не оглядываясь — оглядываться не было ни сил, ни желания.
А за горой меня ждал челнок. Беспилотный.
Я открыл люк и вполз вовнутрь. Именно вполз — на большее не было сил. И за мной вбежал мой зверь. Оказывается, он бежал за мной все время. Люк заблокировался, и мы начали подъем.
Сейчас я думаю — кем же я успел стать Рожденному-В-Стали, чтобы он бросил свое место на этой планете и полез за мной в эту консервную банку. По своей воле. И чем больше думаю, тем