Нехороший дом - Александра Назарова

Дед рассказывал, как они, молодыми, по крупицам добывали информацию, у каждого был свой почерк: молитвы читали, ритуалы изобретали, святую воду лили, серебром связывали, огнем очищали – чего только не делали. Для них, стариков, это было искусством и миссией. Витя же себя считал скорее волонтером: кто-то бабушек через дорогу переводит, кто-то мусор в лесополосе убирает, а он мертвецов на тот свет возвращает.

Но когда появился интернет, оказалось, что призракам достаточно напомнить, что они мертвы, – и они уходили. Особо строптивых приходилось вести на кладбище, и они истаивали у ворот, вспомнив свои похороны. В крайнем случае – у Вити такое было лишь однажды – шли вместе до могилы. Перед собственным надгробием сдавались даже самые упертые.

Хитрость в том, что не всякого душа услышит и не со всяким сможет уйти с места, в котором застряла. Помочь несчастным могли только такие, как Витя.

Он получил свои способности по наследству. Дед говорил, что его младший сын, Витин отец, в свое время ничему учиться не захотел, а старший – дядя Леша – оказался «бездарной кочерыжкой». Что это значило, Витя не спрашивал, но втайне гордился, что оказался самым талантливым в семье.

Дядя Леша поставил на заляпанный стол дымящуюся кружку. Глядя на грубые толстые пальцы, Витя решил спросить еще раз:

– А меня зачем позвали? Сами не справляетесь?

Дядя Леша бросил резкий взгляд исподлобья:

– Души у нас тут завелись. Вроде не злые, но… странные.

– И не страшно с таким желторотым, как я, на них идти? Городским?

– Ну, один я туда не сунусь, – не среагировал на подначку дядя. – Говорю же, нехорошее место. Потолок мне на голову обрушат или дверь за мной запрут, что я делать буду? Напарник нужен. Не Семеновну же с собой брать. Заодно и себя покажешь, не зря же дед с тобой столько возился.

Чай допивали молча. Витя понимал, что уехать теперь нельзя. Родственник просил о помощи, и разве мог он отмахнуться? Даже будь они чужими людьми, если душелов зовет на помощь коллегу, кто бы отказался? Точно не дед. И не Витя. Но что, если это будет слишком сложно? Если Витя окажется не лучше «бездарной кочерыжки»? Нет, придется доказать, что кое-чему дед его научил.

Дядя Леша оставил на столе пустые чашки и пошел к двери. Витя потащился следом, на всякий случай прихватив с собой рюкзак. В нем не было ничего полезного, но все-таки привычней.

Они вернулись в сарай, где дядя торжественно вручил ему топор. Витя аж поперхнулся:

– Это еще зачем?..

– Ну да, против душ не поможет, но сегодня пригодится. На месте объясню.

Себе он взял такой же. Витя тяжело вздохнул. Может, дед был прав? Что вообще понимает в Деле этот дядя Леша? Кого он рубить собрался? Призрака? Он бы еще пистолет прихватил.

Широкая деревенская улица была абсолютно пуста. Не лаяли собаки, не кричали петухи, влажный воздух будто растворил все звуки. Туманная серая дымка клубилась у земли, скрывая дорогу. Только мокрый гравий еле слышно шуршал под ногами, возвращая в реальность.

– Значит, так, – сказал дядя Леша мрачно и многозначительно. – Идем проверить один дом. То есть дома-то почти не осталось, пожар был сильный, кто внутри был – все сгорели. И взрослые, и дети.

– А что за семья?

– Да обычная. Ну, может, где выпивали, но не шибко. Отец в соседнем селе механиком работал, мать – у нас в магазине, да трое детишек, младший еще не ходил даже. А пожар сильный был. От дома только стены, внутри будто корова языком слизала: ни мебели, ни останков – пепел кругом, и все.

– Раз мы туда идем, что-то все-таки сохранилось? Или кто-то.

– Да, чудное стали замечать. То ночью светится что-то, будто свет в окне. А там и окон-то нет. То шум подозрительный. Семеновна туда ходила, святой водой брызгала, вроде притихло, но весной дерево появилось. Яблонька, и такая, знаешь, будто пару лет как посажена. За лето вымахала, даже урожай дала. Соседи там дачники, они на выходные только приезжали, ничего особенного не видели, но яблоня эта… Озорничать стала.

– Это как?

– То яблоко в прохожего кинет, и так прицельно, прямо в лоб. То ветками зацепит за волосы, за одежду и держит цепко, как пальцами. Непорядок, короче.

Витя наморщил лоб:

– И что вы хотите сделать?

– Да срубить ее, и дело с концом. От греха подальше. Тем более она уже подсохла к зиме, самое время.

Витя все еще не понимал свою роль в этом сомнительном плане.

– А я, значит, для страховки? Думаете, сопротивляться будет?

– Будет, и еще неизвестно, что придумает. Вдвоем всяко сподручней.

Витя почесал в затылке обухом топора. Какая-то яблоня, души то ли есть, то ли нет. Вытащили его в такую рань, и для чего? Чтобы проверить, что местным старикам там показалось? Витя для этого столько лет учился, чтобы со ржавым топором по буеракам скакать?..

* * *

Дом скрывался в зарослях. С дороги были видны только стены, точнее то, что от них осталось, из хлопьев тумана торчала черная печная труба, указующим перстом царапающая низкие облака.

С трудом прорвавшись сквозь колючий сухостой, Витя оказался у проема, бывшего когда-то окном. Он заглянул внутрь: крыши не было, дом медленно обваливался, и в стенах обнажились черные ребра каркаса. Никакой мебели, конечно, не осталось. Из подвала, сквозь редкие, чудом уцелевшие доски пола пробивалась хилая поросль, инопланетно зеленевшая на фоне угольных стен.

Пусто. Ни живых, ни мертвых.

– Насмотрелся? – окликнул дядя, огибая дом. – Пошли, главное покажу.

Под наслоениями грязи угадывалась каменная дорожка к крыльцу, она была плотно засыпана осколками и щепками.

– А это что?

Витя наклонился. В коричневой жухлой траве виднелось розово-фиолетовое пятно. Не то тряпка, не то.

– А, это платок. – Дядя забрал ткань из Витиных рук и встряхнул. Отвалились куски засохшей грязи, и стал виден узор.

– Откуда он здесь?

– Хозяйский, наверное. Когда на пожар бежали, тут дверь ломали и весь хлам из терраски вынесли. Тогда платок, видать, и вылетел, да так тут и остался.

От мысли, что эта яркая вещь совсем недавно видела смерть, по телу пробежали мурашки.

– Их пытались спасти? – сдавленно спросил Витя.

– Соседи зарево увидели, сразу примчались, всех на уши поставили. Народу живет немного в деревне, но такая беда… Я-то когда прибежал, уже все кончилось, мне потом рассказали. Что-то крепко полыхнуло в дальней комнате, где детская была, а что именно – теперь