Нехороший дом - Александра Назарова
В прогулочные часы я крутилась вокруг колонны-рогатки крыльца. Настя выходила со мной поболтать, а по вечерам иногда звала в гости.
Она одевалась и звучала так, будто, оказавшись в зеленой комнате, запоет «Ариведерчи» – правда, в джинсовом плаще, с открытым лицом и светлым мелированием. Она фотографировала, плела ловцы снов и ходила в колледж.
Мы с ней любили секретничать у нее на кухне и иногда рассказывали друг другу свои сны. В этот раз Настя поделилась: к ней во сне приходили ее умершие соседки.
Несмотря на чашку с кипятком в руках, внутри меня растекался холодок. Я не узнала своего голоса:
– Это не сон. Кажется, я тоже их вижу. Они превратились в при…
– Призраков?
Сквозь пар ее лицо казалось размытым.
Я проглотила свое отражение в чае и обожгла язык.
Настя потрепала меня за плечо и заверила, что старушки умерли не дома, а при жизни были такими же безобидными, как наша «оперная» соседка, их подружка. И если бы они к кому и зашли – то только к ней.
– Погоди, может, это точно не призраки, – оживилась она. – У меня есть теория. Хочешь расскажу?
Я кивнула.
– Ну так вот. Есть мир, как бы параллельный нашему. Королевство эльфов! Слышала о них?
Она придуривается? Я бы спросила, но не хотела обидеть единственную подругу. Чтобы заполнить паузу, я начала жевать печенье. Под моим пристальным взглядом Настя даже не улыбнулась. Вроде взрослая, а верит во всякую ерунду из сказок. Я не выдержала и рассмеялась:
– Маленькие помощники Деда Мороза, которые упаковывают подарки на Новый год? Озорные и остроухие?
Настя оставалась пугающе серьезной.
– Остроухие – спорно, но вот точно не маленькие: высокие, красивые и холодные. Они носят одежду и прически, похожие на средневековые. Погоди, сейчас покажу.
Настя принесла конверт со снимками. С них смотрели принцессы, напоминающие героинь чешских киносказок и иллюстраций к «Спящей красавице». Оранжевые даты с краю подсказывали, что это не изображения из другого мира, а обычные фотографии.
Одна эльфийка напомнила мне маму в молодости: белая блузка с рукавами-фонариками, серо-серебряные глаза на пол-лица, длинные черные кудри.
– Это не настоящие эльфы, – обломала меня Настя. – Мы воссоздаем то, как они выглядят, по ощущениям и описаниям. Тот, кто видел их, написал книгу. Книги. Ну так вот. Можно сказать, они как бы попали к нам из их мира.
Книги из мира эльфов!
Все затихло, даже часы. Казалось, время забыло, как двигаться.
А когда я моргнула, Настя уже сходила в свою комнату и принесла томики «Властелина колец». С тонкими золотыми узорами на обложках, они приковывали взгляд и казались книгами заклинаний.
Выглянув из-за стопки, я спросила:
– А где этот мир?
– Присмотрись, – улыбнулась соседка.
Я огляделась. Чашки со знаками зодиака. Под моей морщилась клеенка с красиво снятыми овощами. Угол дивана с кожаной спинкой в рамке. Магнитики-фрукты на холодильнике. Облупившаяся батарея-гармошка.
– Мир эльфов существует как бы в одном пространстве с нашим. Только декорации у нас, конечно, разные. Вот это выглядит как самая обычная комната.
Настя взмахнула рукой в воздухе.
Мне ее кухня казалась живой и светлой – точно не самой обычной.
– А для них, – продолжила Настя и задумалась, – зеленый луг. Видишь?
Взгляд скакал по сторонам, пока не выхватил стоящее на кухонном уголке кашпо с зелеными звездочками, вьющимися до карниза.
– Нужно вот сосредоточиться на чем-то одном и посмотреть как бы сквозь него и наш мир. Въезжаешь?
Сперва я пыталась смотреть сквозь те же самые предметы, что и ранее. Чашка. Скатерть. Ветер из форточки задел висящую на люстре «музыку ветра». Я снова посмотрела на кашпо со звездочками. Взгляд заскользил вверх-вниз по стеблю, похожему на лиану. По стене зелеными локонами расползалось изображение луга. Вместо оранжево-бордовых деревьев вдалеке за окном вырос зеленый лес.
Я посмотрела на Настю – и вдруг ее черты заострились. Она была собой и не собой одновременно и, словно эльфийка, светилась в исчезающем солнце.
– Я знала, что ты въедешь, – сказала она.
– А эльфы тоже нас видят? – спросила я. – Зачем они к нам ходят?
– Большинство эльфов и людей, конечно, не замечают других миров. Но некоторые вот могут почувствовать и даже увидеть.
Это я! Я такая же особенная, как Настя. Я могу видеть королевство эльфов.
Ноябрь
С улицы в кухню стучалась костлявая ветка рябины. Заглядывала в окно редеющими красными ягодами-глазами. Я следила за тем, как опавшие листья коричневели и покрывались экземой. Дождь размыл тропинку в густые щи, которые хлюпали под ногами прохожих.
Утром первого числа мама сказала: «Буду поздно. После работы иду в суд». Я промолчала, а потом вся извелась, раскачивая языком молочный зуб, пока он не выпал. А вдруг мама не вернется?
Вечером, когда она все-таки пришла, я не выдержала и прямо в прихожей спросила:
– С кем ты судилась?
Она «спустилась» с каблуков.
– С твоим отцом.
Я отклонилась к стене и провалилась в нее. Попала в то место, где перегородка тонкая, как картон.
Мама заверила меня, что все, что ни делается, все – к лучшему. Призналась, что нам пришла повестка о том, что папа подал на развод. Но сегодня судья дал ему еще две недели подумать.
Потом мама приготовила мне замороженные вареники с вишней и сидела со мной на кухне, пока я ела и рассказывала про книги из мира эльфов. О том, что он реален и соседствует с нашим, я умолчала.
Макияж, золотые серьги-кольца, костюм из приталенного пиджака и юбки – мама выглядела как фотомодель. И впервые за долгое время улыбалась не одними губами, но и серыми глазами. А я теперь знала тайну королевства эльфов. На месте папы я бы передумала с нами разводиться.
1–14 ноября. Маме лучше. Она сделала уборку и посадила два украденных из суда отростка в коммунальный горшок. Теперь на кухонном подоконнике живет полудохлый молочай. Мама страшно хочет его спасти. Чтобы ростки ожили, я назвала их Леголасами. Настя сказала, что «леголас» с эльфийского – «зеленый лист».
В пятницу мама взяла кассету «Привидение» в видеопрокате. Это фильм про любовь. Главный герой-призрак там не злой. Но ночью я покрылась гусиной кожей. Долго лежала без сна. Меня не покидало ощущение, что в комнате находится кто-то невидимый. Мама звала меня