Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Люди барона торжествовали победу. Они были уверены, что их набег на тюрьму оказался очень удачным и теперь Фулженсио и Жустиньо нет в живых. Если бы они могли знать истинное положение дел! В действительности же все было совсем по-другому. Отец Жозе случайно услышал разговор барона с несколькими землевладельцами. Полковник Феррейра намеревался убрать этих непокорных рабов, Фулженсио и Жустиньо, о чем он и поведал своим собеседникам. Услышав об этих чудовищных планах барона, священник незамедлительно проник в тюрьму и забрал оттуда Фулженсио и Жустиньо. Он укрыл их в своем доме. Таким образом, люди барона напрасно считали, что сделали свое темное дело: они стреляли вовсе не в рабов, а в мешки с соломой.

Барон и представить себе не мог, какие дела делаются у него за спиной. Между тем Жусто рассказал Родолфо о сокровищах семьи полковника Феррейры. Отец Жозе и Сеньорита приехали в имение барона. Они рассказали донне Кандиде о последних событиях. Священник попросил баронессу сохранить в тайне от мужа то обстоятельство, что Жустиньо и Фулженсио живы-здоровы.

В это же время двое землевладельцев рассказывали барону о столь радостном для них событии, как погром в типографии Аугусто. Феррейра был несказанно счастлив.

— Кто бы это ни совершил, я поддерживаю его целиком и полностью.

Сеньорита приехала в родное имение. Ей совсем не хотелось столкнуться здесь с отцом, поэтому она решила не задерживаться долго на кухне с Виржинией, а пойти вместе со своей няней в свою бывшую детскую. Туда-то едва ли заявится барон.

Сеньорите не терпелось поговорить со старой Виржинией об ее сыне.

— Как же горестно мне было услышать от моей сестры Бальбины, что мой сын, оказывается, уже давно умер,— грустно промолвила Виржиния.

— И ты теперь окончательно потеряла всякую надежду, Виржиния?

— Да. И давай больше не будем говорить об этом.

— А если я тебе скажу, что твой сын жив? И если я тебя сейчас же поведу к нему?

Виржиния удивленно посмотрела на дочь барона.

— Что ты сказала. Сеньорита?

— У Бальбины полный хаос в голове. И она в прошлый раз сказала совсем не то. Оказывается, умер не твой сын, а ее. Это ее ребенок заболел тогда и умер. А теперь, Виржиния, ты можешь, наконец, увидеться со своим сыном.

— А ты знаешь, где он?

Сеньорита загадочно улыбнулась.

— Помнишь, что тебе много раз говорил мой отец? Что если перед тобой будет стоять твой сын, ты его сразу никогда не узнаешь?

— Да, я вспоминаю это. Это была очень злая шутка барона. Она всегда мне была неприятна.

Сеньорита подошла к двери и попросила Себастьяна зайти к ним. Когда Себастьян вошел в комнату, Виржиния какое-то время не могла вымолвить ни слова. Затем, заплакав, она сказала:

— Господи, да ведь это же он. Я сердцем чувствую, что это мой сын! — И она заключила Себастьяна в объятия. Слуга барона был несколько изумлен происходящим.

— Да, Себастьян, это твоя мать!

— Виржиния... она моя мать? Да, если хорошенько подумать... — промолвил Себастьян, а потом лукаво улыбнулся. — А знаешь, мама, почему я после своего побега все-таки вернулся назад на фазенду? Потому что мне стало ужасно недоставать твоего постоянного ворчания!

Мать и сын засмеялись и снова обнялись.

Старый журналист Аугусто чувствовал себя после всего случившегося совершенно разбитым. Конечно же, столь сильные переживания не могли пройти бесследно. К тому же здоровье этого восьмидесятилетнего человека подкосили многочисленные бессонные ночи, в течение которых он налаживал работу типографского оборудования. Аугусто, однако, категорически отказался от визита к врачу, хотя Жулиана и просила его прибегнуть к медицинской помощи.

— Ничего, я отдохну немножко и буду как новенький, — утешил ее дед.

Жулиана была всем очень напугана. Она не могла забыть того, что ей сказали люди, разгромившие типографию: в следующий раз они пустят в ход оружие.

В события этой неспокойной ночи были вовлечены в той или иной мере все жители города. Лишь Рикардо и Анна ничего не знали: они спокойно спали.

После визита дочери на фазенду донна Кандида с упреками набросилась на своего мужа:

— Как же ты мог все эти годы молчать о том, кто

сын Виржинии. Ведь старая женщина пролила немало слез из-за этого. А ты, видя это, молчал!

Барон прибег к очередной лжи:

— А я не знал, что Себастьян — сын Виржинии!

Донна Кандида несколько задела самолюбие барона, он терпеть не мог оправдываться за свои поступки. И барон репшл в отместку жене сказать нечто для нее неприятное.

— Виржинии следует для полного счастья дать вольную. И пусть она после этого покинет фазенду и поселится в каком-нибудь другом месте. А ее сын Себастьян должен остаться здесь. Я еще в нем нуждаюсь.

Баронесса ничего не ответила мужу. Однако, рассказав о решении барона Виржинии, донна Кандида уверила ее, что не даст Феррейре прогнать ее с фазенды.

— Да, барон уже написал бумагу о твоем освобождении, но ты можешь навсегда остаться жить у нас. И я никогда не позволю барону прогнать тебя.

Барон давно знал, что у него масса врагов. Он относился к их интригам против себя весьма спокойно — слишком велика была всегда его уверенность в собственной всесильности. Однако в последнее время полковника Феррейру охватывал страх перед будущим. Враги его несколько активизировались в своих действиях против него, а среди населения увеличивалась волна недовольства. Все это давало барону почувствовать определенную шаткость его положения. В борьбу против рабства, за установление республики включились представители всех слоев общества, в том числе и некоторые крупные землевладельцы. Сеньорита приняла, наконец, окончательное решение. Она призналась священнику, что теперь она будет до конца бороться вместе с Родолфо против своего отца.

Родолфо попросил свою жену поберечь себя и не ездить больше в имение отца.

— Ты должна думать о нашем будущем ребенке. Поездка на фазенду в твоем состоянии слишком тяжела.

— А я и не собираюсь там больше появляться, — успокоила мужа Сеньорита. — Я собираюсь теперь действовать по-другому.

Поклонник Анны доктор Эдуардо все еще оставался в городе. Его чувства к Анне после ее свадьбы не изменились. Он решил во что бы то ни стало добиться ее расположения. Для начала он задумал завоевать симпатию матери Анны, донны Нины. Наблюдая за молодой парой, Эдуардо уловил сложность их взаимоотношений. Это его воодушевило — возможно, для него