Багряное королевство - Робин Д. Мейл

– Тогда хлеб с сыром? – предложила она.

Лорд кивнул, и едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

– Это было бы превосходно! – ответил он, все еще с любопытством разглядывая меня.

– Что не так?

– Просто… удивлен, что ты заметила, – проговорил он.

С Эвандером трудно было что-нибудь не заметить, но я не собиралась ему это рассказывать и подкармливать его внушительное самолюбие. Я лишь пожала плечами.

– Нетрудно догадаться, что нечто сладкое и совершенное не доставляет тебе никакого удовольствия, – поддразнила я.

– Я и не отрицаю. – Эвандер решительно встретился со мной взглядом. – Кому нужно сладкое и совершенное, когда можно попробовать что-то дерзкое и неожиданное?

Его описание очень напоминало вкус боршча, так что, возможно, его слова нужно было принимать за чистую монету. Но мне почему-то казалось иначе.

По всему телу у меня разлилось тепло, и я продолжала смотреть ему в глаза, пока Авани не откашлялась, деликатно напоминая, что Эвандеру пора ходить.

Благодаря его совету я, по крайней мере, осталась в игре, хотя победа мне явно не светила. Наконец, когда прошел уже не один час и никто явно не выигрывал, мама объявила пат. Учитывая все обстоятельства, это казалось очень знаменательным фактом.

Когда все встали, чтобы отправиться на очередной увлекательный придворный ужин, мама, обняв Эвандера, поцеловала его в щеку.

Судя по его позе, ему по-прежнему было неловко от ласки, которой мои близкие одаривали его в непомерных количествах, впрочем, в Сокэре он чаще всего будет от этого избавлен. Особенно если я останусь здесь. К тому же ему не приходилось терпеть ее от отца, ведь тот лишь между делом бросил нам:

– Увидимся за ужином.

Я вздохнула, стараясь не обращать внимания на образовавшуюся пустоту в груди.

Почему-то оставшихся до свадьбы дней казалось одновременно слишком мало и слишком много.

Следующие несколько дней были еще насыщеннее. Или, может, я просто старалась находить себе занятия. Я избегала дальнейших разговоров с Эвандером о брачной ночи, избегала отца и мыслей о поминальном торжестве, нависшем над нами черной тучей, и в промежутках умудрялась ни минуты не сидеть без дела. Скорее всего, только поэтому нам с Эвандером и удалось сохранить то хрупкое равновесие, которого мы достигли.

Когда мы не планировали свадьбу, мы встречали прибывающих гостей, это не считая тех дел, которыми Эвандер продолжал заниматься, отправляя почтовых птиц, и времени, которое я старалась проводить с семьей.

Разумеется, все осложнилось, когда мы с Авани снова начали уединяться в ее покоях. Я провела там это утро, как и два предыдущих. Всякий раз сестра говорила, что не хочет, чтобы я уезжала. На меня раз за разом обрушивалось чувство вины.

– Прости, – тихо сказала я, устраиваясь на краешке кровати.

– За что?

– За то, что свадьба так скоро… – я умолкла.

Авани села и взяла меня за руку.

– Не надо, Роу. Дело в том, что торжество… это будет трудно, впрочем, и дня не проходит, чтобы я не вспоминала о нем. Я хочу лучшего для тебя и для Локланна.

Ее ввалившиеся, покрасневшие глаза светились искренностью. Она говорила совершенно серьезно. Сестра всегда хотела лучшего для нашего народа. Даже если это было ей во вред.

– Я тоже хочу только самого лучшего для Локланна, – сказала я. – Я просто не хочу, чтобы ты переживала.

– Я тебе очень благодарна, – ответила она. – Но, честное слово, не думай, пожалуйста, что я тебя упрекаю в том, что ты сделала.

Я с досадой фыркнула.

– Нет, только папа.

Авани вздохнула.

– Тебе нужно с ним поговорить.

– Ему нужно поговорить со мной, – парировала я.

Сестра покачала головой.

– Роуэн, ты скоро уедешь. Ты пожалеешь, если не разберешься с этим. Если не хочешь поговорить с ним ради себя, сделай это ради меня. Я не вынесу, если вы будете в ссоре на торжестве в память Мака.

Я ощутила угрызения совести.

– Ладно, старшая сестра. Ради тебя!

* * *

По пути в кабинет родителей я наконец призналась самой себе, почему так долго избегала этого разговора. Дело было не только в упрямстве, хотя начал этот безмолвный спор, безусловно, папа. А в том, что я была не в силах выслушивать, как он словами скажет, что разочарован во мне, ведь разочарование и без того исходило от всего его существа.

Дверь в его с мамой кабинет была прикрыта, так что я постучала, прежде чем открыть ее. Папа сидел за столом, напряженно вглядываясь, по-видимому, в свои бумаги.

– Э-эх, теперь ты надумала поговорить со мной, лапушка? – проговорил он, даже не поднимая взгляда на меня.

Вздохнув, я закрыла за собой дверь и подошла поближе.

– Ты тоже не торопился со мною разговаривать, – напомнила я.

– Не торопился. – Он с досадой откашлялся. – Похоже, что я теперь совсем тебе не нужен. Да и с чего бы? Я лишь растил тебя восемнадцать лет…

Отец по-прежнему не смотрел на меня.

– Папа, – возразила я, – ты велел мне принять решение, я так и сделала. Всю жизнь ты говорил мне, что народ на первом месте, и теперь я делаю что-то ради Локланна, а ты мною недоволен?

Он зажмурился, покачивая головой.

– Знаешь, – тихо проговорил он, – когда родилась твоя старшая сестра, я понимал, что она всегда будет принадлежать в первую очередь королевству. – Он поднял взгляд, наконец посмотрев мне в глаза. – А ты… всегда была только моей дочуркой.

Я потрясенно молчала. Подойдя на шаг ближе, я увидела, куда он смотрел. То, что я приняла за документы, было моим детским портретом. Кудри у меня растрепались, а на губах играла озорная улыбка.

– Я всегда знал, что однажды ты уедешь. – У него вырвался шумный вздох. – Но не ожидал, что это произойдет так скоро, и не ожидал, что ты отправишься так далеко.

У меня сердце разрывалось от его слов.

– Пап! – проговорила я уже нежнее.

Его губы превратились в суровую линию.

– Там я не смогу защитить тебя, лапушка.

– Но ты научил меня защищаться самой, – напомнила я.

– Да, – кивнул он. – И я горжусь тобой, доченька. Но не можешь же ты винить меня в том, что я пытаюсь удержать тебя.

На глаза у меня навернулись