Души моей палач - Ульяна Соболева

Поворачиваюсь, сажусь на коня. Надеваю шлем. Превращаюсь в полководца.

Поднимаю руку. Армия замирает.

— ВПЕРЁД!

Рёв двадцати тысяч воинов. Барабаны грохочут. Кони срываются с места.

Мы движемся через городские ворота, на север, к войне.

Оборачиваюсь последний раз. Она стоит, маленькая фигурка на фоне огромного дворца. Машет рукой.

Машу в ответ.

Потом поворот дороги, и она исчезает из виду.

Пустота.

Мгновенная, всепоглощающая пустота.

Связь между нами растягивается, истончается. Ещё чувствую её — слабо, как эхо. Но с каждой милей будет слабее.

Темнота возвращается.

Цвета блекнут. Звуки притупляются. Мир снова становится серым.

Нет.

Не сейчас.

Держусь за воспоминания. За её лицо. За её голос.

"Возвращайся ко мне."

Вернусь.

Что бы ни случилось, вернусь.

Потому что она — мой дом.

И без дома солдат — просто потерянная душа.

Сжимаю в кармане магический кристалл, который она записала. Её голос, поющий о любви и надежде, заключён в маленьком камне.

Буду слушать каждую ночь.

Напоминание, что есть ради чего жить.

Есть ради кого вернуться.

Впереди дорога уходит в горы. Долгий путь. Опасный.

Но опаснее то, что я оставил позади.

Женщина, одна во враждебном дворце.

Береги себя, любовь моя.

Береги себя, пока я вернусь.

А я вернусь.

Клянусь.

Эпилог к главе:

Древний стратег Сунь-цзы писал: "兵者，国之大事，死生之地，存亡之道，不可不察也" — "Война — великое дело государства, вопрос жизни и смерти, путь выживания или гибели; нельзя не изучать её".

Но он не писал о другой войне.

Войне, которую ведёт сердце, когда тело уходит на битву.

О расстоянии, которое разделяет любящих, превращаясь в пропасть.

О темноте, возвращающейся в душу, когда источник света остаётся позади.

Принц Лэн Цзюе уходит сражаться с армией демонов.

Но настоящая война будет здесь, во дворце.

Где его любимая останется одна.

Окружённая врагами.

Не зная, что нож уже занесён.

И ждёт только момента, чтобы ударить.

В китайской поэзии существует жанр "闺怨" (guī yuàn) — "жалобы женщины в покоях", описывающие тоску жён воинов.

Но никто не писал о муже, покидающем жену.

О воине, чья настоящая битва — не с врагом на поле боя.

А с тьмой в собственной душе.

И со временем, которое медленно тикает.

Приближая катастрофу.

Эпиграф:

离别如刀，割断心肠；距离如毒，腐蚀灵魂；唯有爱能跨越万里

Lí bié rú dāo, gē duàn xīn cháng; jù lí rú dú, fǔ shí líng hún; wéi yǒu ài néng kuà yuè wàn lǐ

"Разлука как нож, режущий сердце; расстояние как яд, разъедающий душу; только любовь может преодолеть тысячи ли"

Разлука в китайской традиции:В китайской поэзии тема разлуки (离别, lí bié) — одна из центральных. Великий поэт Ли Бай писал: "孤帆远影碧空尽，唯见长江天际流" — "Одинокий парус исчезает в синеве, только Янцзы течёт к горизонту", выражая бесконечную тоску разлуки. В конфуцианской этике существовало понятие "忠孝难全" (zhōng xiào nán quán) — "невозможно быть преданным и правителю, и родителям одновременно", что расширялось на конфликт между долгом и личной жизнью. Воин, уходящий на войну, разрывался между верностью императору и любовью к семье. Существовал ритуал "折柳送别" (zhé liǔ sòng bié) — провожающие ломали ветку ивы и дарили уходящему, символизируя пожелание возвращения, так как ива (柳, liǔ) звучит похоже на "остаться" (留, liú). Расстояние измерялось в "里" (lǐ) — примерно 500 метров, и выражение "千里之外" (qiān lǐ zhī wài) — "за тысячу ли" означало невообразимо далеко, почти непреодолимое расстояние для связи душ.

孤独如囚笼，无形却牢固；思念如毒药，甜蜜却致命；等待如煎熬，漫长而痛苦

"Одиночество как тюрьма — невидимая, но прочная; тоска как яд — сладкая, но смертельная; ожидание как пытка — долгая и мучительная"

Покои принцессы, седьмой день после отъезда

Ли Яньхуа

Тишина — это живое существо.

Она обвивается вокруг, как змея. Душит медленно, незаметно. Заполняет пространство, где раньше был его голос, его смех, его дыхание рядом.

Семь дней.

Только семь дней, а кажется — вечность.

Сижу у окна, смотрю на дорогу, уходящую на север. Туда, где он. Где сражается с демонами, рискует жизнью, медленно теряет способность чувствовать.

Связь слабеет.

Это самое страшное. В первый день ещё чувствовала его — смутно, как эхо. Его решимость. Его тоску. Его страх темноты, возвращающейся в душу.

На второй день — слабее. На третий — еще слабее.

Сегодня, седьмой день, почти ничего. Только тонкая нить, которая может порваться в любой момент.

И что тогда?

Потеряем ли друг друга полностью?

Станет ли он снова мёртвым принцем, а я — просто брошенной женой?

Дверь открывается. Входит служанка с подносом.

— Ваше высочество, обед.

— Спасибо. Оставь на столе.

Она кланяется, уходит. Поднос остаётся нетронутым. Как вчера. Как позавчера.

Не могу есть.

Еда безвкусна. Всё безвкусно без него.

Встаю, подхожу к зеркалу. Отражение показывает бледное лицо, тёмные круги под глазами, осунувшиеся щёки.

Умираю медленно.

От одиночества.

От тоски.

От страха, что он не вернётся. Или вернётся другим.

Стук в дверь — другой, более настойчивый.

— Войдите.

Дверь открывается, и входит он.

Лэн Сыкун. Дядя Цзюе. Регент в его отсутствие.

Змея входит в курятник.

Кланяюсь, как положено.

— Ваше высочество. Чем обязана визиту?

— Принцесса Яньхуа, — голос мягкий, почти отеческий. — Просто проверить, как поживаете. Племянник просил присмотреть.

Ложь.

Цзюе предупреждал не доверять.

— Благодарю за заботу. Всё хорошо.

— Правда? — Подходит ближе, изучает лицо. — Не выглядите хорошо. Бледны. Похудели. Служанки говорят, не едите.

— Волнуюсь за мужа. Естественно.

— Естественно, — соглашается он, садясь без приглашения. — Но изводить себя до болезни... Цзюе не одобрил бы.

Как он смеет говорить от имени Цзюе?

— Справлюсь. Просто нужно время привыкнуть.

— К одиночеству? — Улыбка понимающая. — Понимаю. Молодая женщина, привыкшая к ежедневному обществу мужа, вдруг оказывается одна. Тяжело.

— Справлюсь, — повторяю твёрже.

— Конечно справитесь. — Пауза. — Но должно ли быть так тяжело?

— Что имеете в виду?

Он встаёт, подходит к окну, смотрит в ту же сторону, что и я смотрела.

— Север. Война. Опасность. — Поворачивается. — Это жизнь жены принца. Ждать. Волноваться. Никогда не знать, вернётся ли муж.

— Вернётся, — говорю с убеждением. — Обещал.

— Обещания легко давать. Труднее сдерживать. — Шагает ближе. — Особенно на войне, где смерть приходит неожиданно.

Пытается напугать.

Или готовит к чему-то?

— У вас есть новости? Что-то случилось?

— Нет, нет, — успокаивает быстро. — Пока всё хорошо. Армия движется по плану. Первые стычки выиграны. Но... — Пауза, словно