Души моей палач - Ульяна Соболева

«Письма через тысячу ли писаны не тушью — каждый иероглиф, каждая строка написаны кровью; спросишь, как выразить тоску — лишь киноварью, горящей в сердце»

Историческая справка:В древнем Китае существовала традиция 血书 (xuè shū) — писем, написанных кровью. Они считались высшим выражением искренности и преданности, поскольку человек буквально отдавал часть себя в послании. Такие письма писали влюблённые, разлучённые войной, вассалы, клянущиеся в верности, и монахи, дающие священные обеты. Считалось, что кровь несёт в себе душу человека, и потому кровавое послание создаёт неразрывную связь между отправителем и получателем — нить судьбы, которую не могут разорвать ни расстояние, ни время, ни сама смерть.

等待是世间最长的路，重逢是宇宙最短的瞬间

"Ожидание — самый длинный путь в мире, воссоединение — самый короткий миг во вселенной"

Императорский дворец лисов, рассвет двадцать девятого дня

Ли Яньхуа

Двадцать девять дней.

Шестьсот девяносто шесть часов.

Сорок одна тысяча семьсот шестьдесят минут.

Я считала каждую.

Стою на Башне Ожидания — самой высокой точке дворца, откуда видны все дороги, ведущие к столице. Ветер треплет мои волосы, распущенные по плечам, рвёт полы лилового ханьфу. Холодно. Пальцы онемели от утреннего мороза.

Мне всё равно.

Потому что сегодня он возвращается.

Гонец прибыл вчера на закате — измученный, покрытый пылью и кровью, но с улыбкой на лице.«Победа! Демоны разбиты! Принц ведёт армию домой!»

Дворец взорвался ликованием. Слуги бегали по коридорам, крича радостные вести. Придворные спешили готовить пышную встречу. Министры составляли списки наград для героев.

А я... я просто поднялась на эту башню.

И жду.

Небо на востоке светлеет, окрашиваясь в оттенки персика и золота. Звёзды гаснут одна за другой, уступая место рассвету. Где-то внизу просыпается город — слышны крики торговцев, скрип повозок, лай собак.

Обычное утро для всех.

Для меня — конец вечности.

Прижимаю к груди нефритовую пластину — ту самую, через которую мы писали друг другу каждую ночь. Она тёплая от моего тела, гладкая, как его кожа. Последнее послание пришло вчера:

«Завтра на рассвете. Жди меня на самой высокой башне. Я найду тебя первой.»

И я жду.

Жду, как ждала все эти двадцать девять дней. Жду, как ждала всю свою жизнь — и в том мире, и в этом. Жду того, кого не знала, что искала.

Своё сердце, бьющееся в чужой груди.

Солнце поднимается выше, и я вижу их.

Сначала — облако пыли на горизонте. Потом — блеск металла и знамён. Потом — силуэты всадников, сотни, тысячи, бесконечная река воинов, текущая к столице.

Армия победителей.

Сердце колотится так сильно, что рёбра болят. Вцепляюсь в каменный парапет, костяшки белеют от напряжения. Глаза слезятся — от ветра? от солнца? от того, что я забыла моргать?

Где он? Где?

Армия приближается. Я различаю отдельных всадников — серебристые и золотистые лисы в боевом облике, люди-союзники в сверкающих доспехах. Знамёна с императорским драконом развеваются на ветру.

И тогда я вижу его.

Впереди всех. На чёрном как ночь коне. В доспехах цвета запёкшейся крови, с мечом у бедра. Волосы собраны в высокий хвост, на лице — следы усталости и сражений.

Живой.

Он живой.

Ноги подкашиваются. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, мир плывёт и кружится.

Двадцать девять дней я держалась. Двадцать девять дней была сильной, храброй, несгибаемой. А теперь...

Теперь могу позволить себе слабость.

Не помню, как спускаюсь с башни.

Не помню, как бегу по коридорам дворца — мимо изумлённых слуг, мимо придворных дам, мимо стражников. Ханьфу путается в ногах, шпильки выпадают из волос, туфли слетают с ног.

Мне всё равно.

Выбегаю во двор в тот момент, когда первые всадники въезжают в ворота.

Останавливаюсь.

И вижу, как он поднимает голову.

Наши глаза встречаются через море людей и лошадей, через пыль и шум, через бесконечность этих двадцати девяти дней.

Золотые глаза. Мои золотые глаза. Глаза, которые я видела каждую ночь во сне.

Он здесь.

Он спрыгивает с коня раньше, чем тот успевает остановиться.

Идёт ко мне — нет, не идёт. Бежит. Принц лисов, наследник империи, победитель демонов —бежитчерез двор к своей человеческой жене, и ему плевать на протокол, на свиту, на тысячи глаз, наблюдающих за ним.

Я тоже бегу.

Босиком по холодным камням, с развевающимися волосами, с мокрым от слёз лицом.

Мы сталкиваемся посреди двора.

Его руки — вокруг меня. Мои руки — вокруг него. Металл доспехов холодный под пальцами, но мне всё равно, потому что под металлом — тепло, под металлом —он.

— Яньхуа...

Его голос — хриплый, сорванный, дрожащий. Голос человека, который слишком долго молчал и забыл, как говорить о важном.

— Ты здесь, — шепчу я в его грудь. — Ты правда здесь.

— Я обещал.

— Я знаю. Я знала. Но всё равно боялась...

Он отстраняется — совсем чуть-чуть, только чтобы видеть моё лицо. Снимает перчатку. Касается моей щеки голой рукой.

И явижуэто.

Вижу, как дрожь проходит по его телу. Как расширяются зрачки. Как губы приоткрываются в беззвучном вздохе.

Он чувствует.

После двадцати девяти дней пустоты — он снова чувствует.

— Как я скучал, — выдыхает он так тихо, что слышу только я. — Как я скучал по этому. По тебе. Пожизни.

— Я тоже. Каждую секунду. Каждый вздох.

Он наклоняется и целует меня.

Не как раньше — не жёстко, не властно, не с голодом хищника.

Нежно.

Так нежно, словно я сделана из рисовой бумаги и могу рассыпаться от неосторожного движения. Его губы едва касаются моих — лёгкое прикосновение, дыхание к дыханию, душа к душе.

И в этой нежности — больше страсти, чем в самом яростном поцелуе.

Потому что нежность — это выбор. Нежность — это контроль. Нежность — это когда тыможешьвзять силой, новыбираешьпросить.

Он выбирает меня. Каждый день. Каждый миг.

Вокруг нас — тишина. Тысячи воинов замерли, тысячи придворных застыли. Никто не смеет дышать, глядя на принца лисов, целующего свою человеческую жену посреди триумфального двора.

Пусть смотрят.

Пусть весь мир видит.

Он отрывается от моих губ, но не отпускает. Прижимает к себе так крепко, словно боится, что я исчезну.

— Я люблю тебя, — говорит он громко, чтобы слышали все. — Ли Яньхуа, моя жена, моя принцесса, мояжизнь. Я люблю тебя.

Толпа ахает. Где-то падает в обморок придворная дама. Кто-то роняет церемониальное знамя.

Принц лисов признаётся в любви. Публично. К человеку.

Мир никогда не будет прежним.