Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

— Няньки его избаловали! — всякий раз сердился Леонидас, заслышав эти вопли. — А все потому, что у ребенка толком нет родителей. Какие-то приходящие родственники: Мел приезжает редко, Шанди — и того реже. Посидят, поболтают с Далвой, поразвлекаются, поиграют с ребенком — и поминай как звали! Ребенок даже не успевает к ним толком привыкнуть, узнать их, как нормальных родителей. Бедный малыш, брошенный отцом и матерью!

— Что же делать, если у Мел так сложилась жизнь, — однажды ответила ему Иветти. — Она тоже переживает и казнится. И страдает из-за ребенка. Но, знаешь, Львеночек, мне почему-то кажется, что у нее все будет хорошо. Просто чуточку позже. Надо немного подождать.

— Я всю свою жизнь только и делаю, что жду, когда у них все сложится, — проворчал Леонидас. — То у Лукаса, то у нее... И никак не могу дождаться.

— Зато ты дождался меня! — лукаво пропела Иветти. — И теперь счастлив! Ну признайся, скажи мне честно — ты со мной счастлив?

Леонидас глянул на нее — кокетливую, красивую, неизменно молодую — и поневоле восхищенно улыбнулся. Да и какая бы мужская душа не восхитилась Иветти? Вряд ли кто-либо остался бы равнодушным рядом с ней.

— Ты ведь все прекрасно знаешь, плутовка! — притворно погрозил он жене пальцем.

— Ты не представляешь себе, Львеночек, как приятно слышать похвалы самой себе! Видно, я чересчур тщеславная и ненасытная. Но сколько бы я ни слышала в свой адрес комплиментов, мне всегда их мало, и хочется услышать еще и еще.

— Давай я тебе напишу их все, и ты будешь их перечитывать столько раз в день, сколько захочешь. Пока не надоест, — насмешливо, но ласково предложил Леонидас.

— Нет, Львеночек, читать и слышать — это очень разные вещи, — отказалась, нежна мурлыча, Иветти. — Я когда-то читала, что женщина любит ушами.

— Банально! — отрезал Леонидас.

— Возможно. Зато правдиво. И ты не можешь это отрицать.

Леонидас опять улыбнулся. Да, он был удивительно счастлив. И почему он столько лет бегал от своего счастья, сопротивлялся ему, капризничал, как ребенок? Сейчас даже смешно вспоминать об этом. И одновременно грустно. Но как хорошо, что судьба все-таки сжалилась над ним и подарила такие светлые и спокойные последние годы жизни...

— В нашем доме, — отметила Иветти, — сейчас произошла не просто смена декораций, но и смена настроений, поменялась вся атмосфера дома. Правда? Именно поэтому я и думаю, что у Мел тоже, как у тебя и у меня, как у Лукаса и Жади, должно все сложиться наилучшим образом. Это будто запрограммировано кем-то наверху. Ты понимаешь меня, Львеночек?

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказалась права. — Леонидас не был столь оптимистично настроен и не разделял уверенности жены.

— Так и будет! — безапелляционно заявила Иветти, словно печать на документе поставила. — Все идет к тому. И вообще я редко ошибаюсь! — И она просияла с великолепной наглостью.

Нанду тоскливо смотрел вслед машине, увозившей Ранию, малыша и Сесеу. Остальные музыканты отъехали в другом такси.

— Почему мы не едем? Что ты застыл? Нужно ловить машину, — дернула его за рукав Амина.

Она все так же испуганно озиралась по сторонам, тщетно стараясь не показывать этого и держать себя в руках.

— Тебя не волнует расставание с сестрой? — резковато спросил ее Нанду.

Она натянуто улыбнулась:

— Это ненадолго. Рания не может без меня обходиться больше двух дней.

— Теперь не то, — возразил Нанду. — Теперь ею руководит Сесеу. А уж он ни за что не позволит ей видеться с нами. Этот как сказал, так и будет!

— Такой твердый характер? — удивилась Амина. — А вроде бы совсем непохоже... Он кажется мягким, прямо восковым.

— Много ты понимаешь, что похоже, а что нет, — пробурчал озлобленный и взвинченный Нанду. — И характер у него скорее упрямый, чем твердый. Ну да это для нас все равно... Не могу больше... Где у нас шприц?

— Да нет, не здесь, только не здесь! — Амина испугалась еще больше. — Ты с ума сошел! Колоться в Нью-Йоркском аэропорту! Тебя сразу заметут в полицию! Мы с ходу нарвемся на большие неприятности.

Но Нанду совершенно не слушал ее. Ему стало плохо уже в самолете: сказывались многие часы без наркотика. И поэтому он мгновенно выхватил у Амины из рук сумку, куда она, по его предположению, сложила самое необходимое, и рванулся к туалету.

Нанду не ошибся: наркотики и шприцы лежали именно в этой сумке. В туалете он закрылся в кабинке и вколол нужную дозу. Сразу полегчало.

К поджидавшей его красной от волнения и страха Амине Нанду вернулся совсем в другом настроении, плавной и легкой походкой.

— На, держи! — кинул он ей сумку. — Трусиха! Хватит тебе дрожать! У нас впереди вся жизнь! И весь мир! Эй!

Нанду весело остановил такси, из которого выходили пассажиры, и склонился к водителю, что- то ему втолковывая по-английски. Амина ждала. Первый страх понемногу рассеивался. Шум и суета вокруг даже стали нравиться. А какие богатые люди... Какие шикарные машины... Ну, ничего, у них тоже очень скоро все это будет. Даже лучше, чем у многих.

Нанду махнул Амине рукой и стал с помощью водителя грузить в такси вещи. Взяли они с собой немного.

«Зачем тащить в Штаты барахло? — рассуждал Нанду. — Там обоснуемся и купим все, что нужно».

Сейчас Амина убедилась, как он был прав. Путешествовать лучше налегке. Точно так же приехали в Америку Сесеу и Рания.

— А где мы будем жить? — спросила Амина, усаживаясь в машину.

Нанду весело подмигнул:

— В самом лучшем районе Нью-Йорка! Не бери в голову! Все о'кей!

Такси тронулось с места. Амина с любопытством рассматривала проносящийся за окнами город. Ехали долго.

— Какой огромный и шумный! — воскликнула она. — А ты здесь бывал?

— Приходилось, — усмехнулся Нанду. — Несколько раз... Кое-что здесь знаю. Скоро приедем.

Когда машина затормозила, Амина недоуменно огляделась.

— И это называется лучшим районом Нью-Йорка? Ты пошутил или решил поиздеваться?