Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез
Латиффа безразлично пожала плечами.
— Кажется, на гитаре. Точно не помню, — неохотно ответил Амим.
— Вот-вот! — никак не успокаивалась Назира. — Теперь этих самых музыкантов развелось видимо- невидимо! Все молодые норовят ими стать и бренчать на чем-нибудь. И завывать дурным голосом под дурацкий аккомпанемент! Вон по телевизору показывают... Что в том хорошего? Разве это занятие для мужчины?
— Как раз для мужчины, — возразил тетке Амим. — Ты бы видела, сколько у них поклонниц! Эти фанатки прямо рвут их на части, не дают прохода, подкарауливают у дома и после концертов. А что творится на выступлениях рок-групп! Ужас! Толпы девиц и парней, крики, исступленные вопли, подпевают группе, подскакивают на месте, бешено аплодируют... Наверное, это всеобщее безумие. Даже страшно иногда.
— Страшно — так и нечего тебе туда ходить! — резонно заметила Латиффа.
— А я и не хожу! — огрызнулся Амим. — Больно надо! Смотреть там на лохматых и красных от перевозбуждения девчонок, от которых в духоте и давке отвратительно несет потом! Фу! — Он брезгливо скривился.
— Ты очень похож на Саида, — внезапно печально заметила Назира. И была права. — Такой же постоянный в любви, замкнутый и мрачный. Удивительно, как иногда могут быть похожи друг на друга племянник и дядя. А Самира — вылитая Жади. Только на меня никто не похож.
— Вот если бы родители произвели на свет третьего ребенка, тот обязательно был бы похож на тебя, — поспешил ее успокоить Амим. — И потом, может быть, наши дети будут как раз твоей копией. — Он тоже загрустил и мгновенно помрачнел, вспомнив Карлу. — Самира обязательно родит тебе кого-нибудь...
— Как же, Самира родит! От нее дождешься! — нашла новый повод для возмущения Назира. — Она у нас только учится! У нее один свет в окошке — учеба! Скоро уже окончит, и что тогда? Начнет работать, лечить детишек, даже, возможно, откроет свою клинику... Ну и что? Что дальше? Да, Латиффа, тут ты и Мохаммед полностью правы. Женщина должна жить ради семьи и рожать детей, а не задаваться высокими целями. У нее в жизни одна задача — семья и дети.
Латиффа согласно кивнула, Амим скептически хмыкнул.
— Ну, и куда ты собираешься летом? — внезапно спросила тетка. — У тебя скоро каникулы. Надо отдохнуть от всех этих головоломок и несчастий.
— В Фес, — буркнул Амим. — Куда же еще... Давно туда собирался, да все ни как.
Мать и тетка в изумлении открыли рты.
После развода с Мел Шанди почувствовал себя совсем неуютно, еще хуже, чем раньше. Никакой желанной свободы, покоя и умиротворения развод ему не принес. Да Шанди, собственно, и не очень ждал чего-либо подобного. Хотя в глубине души, не признаваясь самому себе в этом, все-таки рассчитывал на благие изменения в жизни. Новая полоса должна была бы стать совсем другой, светлой, но не стала. Шанди ошибся.
Донна Жура тоже ожидала от развода сына чего-то необыкновенного, такого, что в одночасье изменило бы его судьбу к лучшему. Когда ничего подобного не произошло, донна Жура вновь обрушилась изо всех сил на Мел, которую всегда терпеть не могла.
— Во всем виновата эта девчонка! — закричала как-то вечером донна Жура, пристально посмотрев в печально-отстраненное лицо сына. — Она испортила тебе жизнь, извратила все лучшее, вся обкурилась разной дрянью! Делать ничего не делает, сидит на шее у родителей! А теперь еще, видите ли, влюбилась да вышла снова замуж! Да еще и забрала твоего ребенка!
— Никто у меня никого не забирал! — прохладно отозвался Шанди. — По поводу сына мы с Мел обо всем договорились. И ты прекрасно знаешь об этом. Зачем вновь мутить воду? Ты ведь можешь привозить малыша к нам в любое время на сколько захочешь. Или ездить к Феррасам. Да он был у нас совсем недавно, дня три назад! Полдня здесь провел. Все остались очень довольны, забыла?
После развода Шанди действительно достаточно часто вечерами находил дома радостно воркующих друг возле друга мать и сына. Мел честно выполняла данное ею обещание и никогда не отказывала донне Журе в просьбе забрать к себе Шанди-два на день или больше. Донна Жура часто бывала и у Феррасов. Ее дружба с Далвой после развода молодых неожиданно окрепла. Женщины стали еще лучше понимать друг друга и вместе скорбеть по поводу несчастной судьбы Мел и Шанди. Это их соединило еще прочнее.
— Бедная девочка! — грустила вслух Далва. — Обделенная любовью и состраданием. Запутавшаяся и глупая. Как будто дело в том, какой у тебя муж! Дело в тебе самой.
— Конечно, — с удовольствием вторила старой няне донна Жура. — Все дело в том, как ты сама себя ведешь, какая ты сама. Жили бы себе да жили с Шанди... Он ведь души в ней не чаял, прямо- таки не дышал на нее, все ей прощал, из каких только бед не вытаскивал... А теперь? Шанди подавлен, расстроен, ребенок остался брошенным на нас, Мел строит новую жизнь... А зачем строить новую, когда и старую можно было вполне наладить? Нормальная жизнь была у них, очень даже неплохая. Жили бы себе да жили...
— А Мел рассказывала, что у Шанди девушка есть, — вспомнила как-то Далва. — Кажется, Дорой зовут. И что же у него с ней?
— Ничего! — сразу насупилась донна Жура. — Глупости все это! Дора... Ну, учились вместе, ну, молодые, понравились друг другу... Но только эта девица заявила, что сын Шанди ей не нужен, не сумеет она с малышом поладить, полюбить его, принять как своего... Плохая из нее выйдет мать. Скорее злая мачеха...
— Так это же очень трудно — полюбить чужого ребенка, — резонно сказала Далва. — Поэтому на свете столько недобрых мачех. Даже в сказках... И не стоит ее заставлять. Зато призналась честно. И что же дальше? Они расстались?
— Нет, — печально покачала головой донна Жура. — Живут вместе... А что там будет дальше, предсказывать и угадывать не берусь.
Она очень переживала за сына. Шанди сейчас редко бывал дома. Он много сил и времени отдавал своей ветеринарной клинике, открыть которую ему помогли деньги матери. Вместе с ним работала теперь и Дора. Та частенько наведывалась в течение дня в