Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез
— Да, у вас в Рио — это очень даже распространено, — вздохнула Рания. — Прямо какая-то настоящая зараза.
— Тебе не стоит продолжать делить мир на своих и чужих, на Запад и Восток, — мягко поправил ее Сесеу. — Мир един для всех. Да и ты теперь живешь на Западе, так что принадлежишь именно к этому, раньше чужому тебе миру. А твой сын, — он перевел взгляд на играющего малыша, — тот и вовсе полностью принадлежит этому западному миру. И говорить он будет свободно на трех языках...
— На трех? — задумчиво повторила Рания. — А ведь и правда, на трех... Надо же... Как интересно... И странно... Мой сын...
— Наш сын, — вновь поправил ее Сесеу. — Нам надо оформить наши отношения, и я усыновлю Саида.
— Надо, — пробормотала Рания и снова задумалась.
Карла сначала удивилась внезапному исчезновению Деузы. Та ходила к внуку непрерывно, баловала малыша, и Антонио уже к ней привык, привязался, полюбил, явно выделял бабушку среди других взрослых. И вдруг она пропала...
Недоумевающая, ничего не понимающая Карла позвонила Деузе домой. Трубку взяла донна Мосинья и как-то странно замялась, сразу стушевалась, услышав голос Карлы.
— Антонио соскучился без своей любимой бабушки! — весело объявила еще ни о чем ничего не подозревающая Карла. — А ее нет и нет! И даже не звонит нам. Она не заболела?
— Н-н-нет, — запинаясь, отозвалась донна Мосинья. — Все в порядке.
Карла удивилась еще больше и начала тревожиться по-настоящему.
— Что-то случилось? Почему вы нас бросили? Я в чем-то провинилась? Тогда я готова заранее сразу извиниться, хотя не знаю, в чем дело. Мы с Антонио действительно к вам обеим очень привыкли...
В последнее время донна Мосинья тоже стала нередко заглядывать в дом Карлы, хотя пожилой женщине ходить становилось тяжело — давали о себе знать больные отечные ноги. Одетти, заметив, что прабабушке Антонио трудно двигаться и даже ездить на такси, стала иногда отправлять дочь с внуком к Деузе, чтобы донна Мосинья могла побыть в обществе Антонио, никуда не выходя. И старуха была очень благодарна Одетти за это.
Вообще все четыре женщины за то время, когда исчез Лео, крепко подружились. И вдруг... Что все-таки произошло? Обеспокоенная Карла ничего не могла понять.
— Тебе позвонит Деуза и все объяснит, — наконец нашла способ, как выйти из положения, донна Мосинья, подставив, таким образом, дочь и передав ей «почетное право» объясняться с потенциальной невесткой.
Вечером старуха рассказала дочери о звонке Карлы.
— Все равно разговор с ней неизбежен, ты сама это понимаешь, — философски заметила донна Мосинья. — Карла рано или поздно обязательно бы нам позвонила, чтобы поинтересоваться, почему мы так неожиданно пропали, не заходим и не звоним. Тебе придется с ней объясниться.
— Да не знаю я, что мне ей объяснять и как себя вести! — тотчас вспылила Деуза.
— Придется сказать правду! — сурово изрекла старуха.
— Правду?! — истошно закричала, срываясь на противный визг, танцовщица. — Правду о Лео?! О том, что мы его привезли, вернули из Марокко, а он моментально залег на диване и лежит не вставая?! Кому нужна такая правда!
— Тише! Он тебя услышит, — предостерегла донна Мосинья.
— Пусть слышит! — окончательно вышла из бе-регов Деуза. — Пусть слышит! Я разве что-то не так говорю?.. А Карла, узнав обо всем, тотчас явится сюда! Да еще и с ребенком! И будет по- своему права! И что дальше?
— Все равно это должно было бы когда-нибудь случиться! — твердила свое упрямая старуха. — Держать Карлу в неведении до бесконечности невозможно. А вот о чем ты думала, когда стала дружить с этой девицей и всячески опекать ее? Ты ведь подала ей необоснованную надежду! Зачем, для чего? Разве ты не понимала, к чему это приведет, разве не могла предположить, что ничем хорошим это не кончится?
—Я начала ходить к своему внуку! — заявила в ответ танцовщица. Она была близка к истерике. — К внуку, а не к ней! А ребенок оказался вылитый Лео! Прямо портрет в детстве! Не ошибешься! Даже Эд обомлел, когда впервые увидел мальчика.
— А ты не понимала, что мать и сын — это одно и то же? — резонно поинтересовалась донна Мосинья. — И что твои визиты Карла воспринимала иначе, чем рассматривала их ты? Она поверила в свое возможное светлое будущее. Не ты ли ей обещала, что Лео женится на ней, если вернется? Ну вот, он наконец вернулся, и что же? Ты теперь трусливо прячешься от матери своего драгоценного единственного внука?
Деуза виновато понурила голову. Да, конечно, мать абсолютно права: она, Деуза, во всем виновата сама. Сначала в том, что Лео вырос именно таким неуправляемым, эгоистичным и искренне считающим, что ему все позволено, потом — что ей поверила Карла. И ребенок... Несчастный малыш, у которого нет и, может быть, никогда не будет родного отца!
— Я хотела... Я пыталась... — горестно пробормотала Деуза. — Я уже полюбила Антонио. И Карлу тоже. Она, в сущности, неплохая женщина. И хорошая мать. И она действительно любит нашего Лео. А это самое главное в жизни.
— Ну, допустим, — нехотя согласилась с ней мать. — Только все запуталось вконец... И впрямь непонятно, что делать. Всех жалко, за всех обидно, за всех больно, а дальше-то что?
Деуза молчала. Если бы она могла ответить на этот страшный, почти роковой вопрос...
Неожиданно дверь в кухню открылась, и вошел Лео.
— Я кое-что слышал, — сказал он полусонно. — Ваши крики и вопли, ужасно несвоевременные выяснения отношений меня разбудили. Значит, это действительно мой сын? Раз уж он так похож на меня...
— Просто вылитый, — прошептала немного оживающая и приходящая в себя Деуза. — Ты сам можешь посмотреть на него. Когда захочешь.
— А ты так уверена, что я этого захочу? — презрительно процедил сквозь зубы Лео. — Ребенок. Зачем он мне? Эта Карла вечно что-нибудь выдумывает... Фантазерка!
— Но это твой сын, и ты... — начала снова поникшая Деуза.
— Ладно, не ной и