Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Лукас равнодушно пожал плечами.

— Что с ней могло случиться? Ерунда... Найдется.

Мел решила сменить тему и задала вопрос, тоже давно ее волновавший.

— А ты, папа... ты счастлив?.. Я давно наблюдаю за тобой... С тех пор, как здесь поселилась твоя новая жена, у тебя стало совсем другое лицо, другой взгляд... Ты сильно изменился. Даже помолодел.

Лукас просиял.

— Помолодел? Не знаю, может быть. Со стороны виднее. А счастлив так, как не смел даже никогда мечтать! Понимаешь, наверное, у каждого счастья, как у людей, есть свой возраст. Оно бывает маленьким, юным, зрелым и пожилым. Оно мудреет, становится опытнее и прозорливее с годами. И у меня сейчас это самое зрелое, умудренное опытом жизни счастье. Поэтому мне хорошо вдвойне. А ты, доченька? — Он изучающее заглянул в лицо Мел. — Ты счастлива с Педриньу?

Мел захотелось убежать и спрятаться, поскорее забиться в какой-нибудь темный угол, где бы ее никто не нашел. Что ей отвечать? Зачем он сама затеяла этот опасный разговор? Разве не догадывалась, что отец тоже вправе поинтересоваться ее личной жизнью?

И теперь, когда он поинтересовался, что она должна отвечать?

Мел молчала, обдумывая ответ, и Лукас забеспокоился. Он совершенно не подозревал о том, что дочка чем-то недовольна, и спросил просто так, уверенный, что у Мел все в полном порядке. И вот вам, пожалуйста!

— Но ведь тебя не устраивала жизнь с Шанди... — неуверенно стал подсказывать ей Лукас. — Разве не так?

— Так, — тихо сказала Мел. — Все так, папа...

— У вас с Педриньу ссоры? Вы не понимаете друг друга? Или он плохо относится к малышу?

— Нет, что ты! — искренне воскликнула Мел. — Ничего подобного! Но вот понимаешь, просто что-то не ладится, что-то не так... Словно мне чего-то не хватает.

«Не иначе, как Шанди», — подумал Лукас и спросил:

— А ему?

— Ему? Даже не знаю. Не приходило в голову это выяснять. — Мел пристыженно опустила голову. — Да и зачем? Ведь он в любом случае не сказал бы мне ничего об этом и ни в чем бы ни за что не признался.

— Я думаю, вам все равно необходимо поговорить по душам, — посоветовал расстроенный и озадаченный Лукас. — Иначе нельзя. Ситуация совсем зайдет в тупик.

— С Педриньу трудно говорить по душам. Просто невозможно, — невесело объяснила Мел, не поднимая глаз. — Он чересчур замкнутый и застенчивый, весь в себе. Порой слова из него не вытянешь. Какие уж тут разговоры да беседы! А если напрямую вдруг коснуться наших семейных сложностей, то он вообще тотчас забьется в свою раковину, и его оттуда клещами не вытянешь.

— И что же ты предлагаешь? Тогда я поговорю с Лобату, — начал сердиться Лукас. — Пусть он сам разбирается со своим сыном! Меня совершенно не устраивают твои новые трудности.

— Ни в коем случае! — крикнула Мел, подскакивая на стуле. — Да и что ты можешь ему сказать? Ведь на самом деле настоящего предмета для обсуждения нет. У нас не бывает ни ссор, ни скандалов... Просто ничего нет...

— Ты совсем заморочила мне голову! — окончательно рассердился Лукас. — Ссор нет, но все плохо! Так не бывает!

— Бывает, папа! — возразила Мел. — И потом я вовсе не утверждала, что все плохо. Только сказала, что не так. Не так, как я хотела и ждала. Но мало ли что... Далеко не всегда выходит именно по нашему желанию и хотению.

— Ну, если ты стала такая мудрая и разумная, то и не жалуйся! — почти по-детски обиделся Лукас. Не зря Леонидас считал, что его сын до сих пор не вырос и не повзрослел, как положено мужчине его возраста. — Ты совершенно ничего не в силах мне объяснить, но грустишь и печалишься о чем- то... Все так неопределенно, непонятно и расплывчато!

— А в жизни часто именно так и бывает: неопределенно, непонятно и расплывчато! — тихо сказала Мел. — Как у нас с Педриньу... Что я могу объяснить? Ну все не так! А как должно быть — я не знаю.

— Да ты любишь ли его? — внезапно догадался Лукас. Эта неприятная мысль его больно ударила,— Не ошиблась ли ты? Не поторопилась ли со вторым замужеством?

Мел отвернулась к окну. За ним шла обычная городская жизнь, вдалеке гудели машины, шумел ветер, приносящий смех и говор детей.

— Люблю ли? — медленно повторила Мел. — Я сама в последнее время часто, слишком часто задаю себе этот вопрос. И никак не могу найти на него ответа... Мне спокойно с ним, тихо, уютно. А любовь... Это ведь совсем другое... Вот я часто вспоминаю, папа, что когда я впервые увидела Шанди, со мной что-то такое случилось, что-то произошло — загадочное, неожиданное. Я будто стала тотчас совсем другая, новая, как из другой жизни.

— Да-да — рассеянно подтвердил Лукас. — Это правильно.

Он тоже вспомнил, как когда-то впервые увидел в доме дяди Али девушку, которая танцевала... О Аллах, как же она танцевала! Лукас, увидев ее, потерял голову навсегда. Дочка была абсолютно права: с ним тогда тоже что-то случилось. И он тоже стал новым, иным, словно из другой жизни, и начал добиваться этой самой другой жизни, жизни с девушкой, которая так волшебно танцевала. Он добивался ее много лет, пока не добился наконец.

— Не знаю даже, что тебе сказать, что посоветовать, — пробормотал Лукас. — Так все запутанно и сложно...

Мел горько усмехнулась:

— Почему ты непременно должен мне что-то советовать? Родители прямо без этого жить не могут. Буду искать выход сама!

Лукас взглянул на нее с жалостью. Выход... Каким он может быть? Но искать его все равно придется. Иначе жизнь Мел резко сломается в который раз. И это может стать непоправимой бедой. А главное — не начала бы дочка вновь принимать наркотики от отчаяния и тоски!

И Лукас опять потерял покой.

Аугусто тщетно яростно бился над решением все той же наиглавнейший для него на сегодняшний день проблемы: как направить Лео на единственно верный путь? Как убедить сына в том, что он живет дурно? Как