Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения - Роберт Дарнтон

Издатели и книготорговцы «Урожайной дуги»

На карте земель, расположенных между Амстердамом и Женевой, указаны места, где в 1769–1789 годы работали издатели французских книг. Архивы Типографического общества Невшателя свидетельствуют о том, что это были издатели в современном понимании слова: они печатали книги (или заказывали их печать), финансировали их выпуск и занимались рекламным продвижением. Названия городов, в которых было несколько издателей или где работали крупные издательские фирмы, обозначены прописными буквами и полужирным шрифтом; городов с меньшей издательской активностью — просто прописными буками. В торговлю французскими книгами было вовлечены многие книготорговцы и печатники, обосновавшиеся за пределами французских границ. Возможно, что время от времени они выступали в роли издателей, вкладывая деньги в тот или иной многообещающий проект, но эта деятельность не оставила следов в архивах Типографического общества Невшателя. Названия мест, где работали книготорговцы и печатники, чьи имена фигурируют в архивах Общества и/или в «Альманахе книготорговли» за 1781 год, обозначены строчными буквами.

Маршруты перевозки книг были проложены столетиями религиозных войн и торговых обменов. Протестантизм, в особенности в его кальвинистском изводе, был религией книжного слова, а потому из его бастионов — Женевы и Амстердама — шел непрерывный поток религиозной литературы. В 1526 году Сорбонна запретила издавать Библию на современных языках, а в 1550‑м известный французский издатель Робер Этьен уехал в Женеву к Кальвину и стал печатать Ветхий и Новый Заветы на французском. С этого времени и вплоть до революции 1789 года швейцарские типографии снабжали французских гугенотов Священным Писанием, псалтирями и другими религиозными текстами, которые прибывали и распространялись по подпольным каналам. После того как Антверпен, один из главных городов ренессансной книгопечати, в 1585 году был захвачен испанскими войсками, многие книготорговцы и типографы-протестанты бежали в Амстердам, который вскоре затмил своего южного конкурента. На протяжении следующих двух столетий Швейцария и Голландия раз за разом принимали потоки французских беженцев, многие из которых были связаны с книжной индустрией. После периода Религиозных войн (1562–1598) преследование гугенотов пошло на спад, затем, в правление Людовика XIV, возобновилось, достигнув пика в 1685 году, когда был отменен Нантский эдикт. Гугеноты стали массово покидать Францию, умножая ряды типографов и книготорговцев и укрепляя подпольную систему книжной циркуляции. К середине XVIII века протестантский «интернационал» во многом иссяк, и издательские дома за пределами Франции начали печатать сочинения философов. Но просветительская литература распространялась по тем же подпольным каналам, которые были налажены их протестантскими предшественниками. Во Франции женевские Библии с кальвинистскими комментариями оставались под запретом, хотя в 1770–1780‑е годы при досмотре книжных грузов в синдикальных палатах к ним относились всё более терпимо. Швейцарские издатели продолжали поддерживать тесные контакты с французскими гугенотами, которые помогали им находить новых покупателей и следить за оплатой счетов. В одних и тех же тюках через границу отправлялись Библии, псалтири и сочинения Гольбаха и Вольтера.

Однако не стоит считать, что издательские дома были сплошь проникнуты духом протестантизма и Просвещения. Находясь в разных политических образованиях — герцогствах, принципатах, вольных городах-государствах и в отдельных точках Священной Римской империи, они развивались в разных направлениях. Амстердам и Женева, хотя и сохраняли видимость республиканского самоуправления, к 1750 году превратились в аристократические олигархии. В других местах доминировали различные католические течения. К примеру, Кельн был вольным городом в составе Священной Римской империи, тогда как кельнское архиепископство представляло собой отдельное образование, управляемое баварской династией Виттельсбахов. Архиепископ (впрочем, там не живший) был к книгоиздателям терпимее, чем городские власти, находившиеся под сильным влиянием местного клира и воинствующего папского нунция. Луи-Франсуа Меттра, парижский авантюрист, ставший издателем, открыл лавку прямо за городской стеной, в Мюнце, находившемся под юрисдикцией архиепископа. В 1785 году он перебрался в Нойвид, правитель которого был еще более толерантен. Организовав большую типографию и объявив себя Типографической компанией Нойвида, он начал массовый выпуск пиратских изданий и запрещенной литературы, в том числе собственного журнала «Тайная литературная переписка», печатного варианта рукописного новостного листка[101].

Издательское дело процветало и в Льеже: тогда это было княжество-епископство, которое, в силу благоприятных политических обстоятельств, в 1760–1770‑е годы стало одним из крупнейших центров книжного пиратства[102]. Контрреформация ужесточила влияние духовенства на территории нынешней Бельгии, но Австрийскими Нидерландами по-прежнему правили Габсбурги — сначала Мария-Терезия (1740–1780), затем Иосиф II (1780–1790), — и правили достаточно мягко. Указ Иосифа о веротерпимости от 13 октября 1781 года дал значительные свободы не только религиозным течениям вне католической церкви, но и книгопечатанию. Своего пика льежское пиратство достигло в годы правления князя-епископа Франциска Карла фон Вельбрюка, посмертно приобретшего славу «церковного просвещенного деспота». Любитель плотских удовольствий и (по слухам) член масонской ложи, он придерживался прогрессивных взглядов, покровительствуя книгопечатанию, которое стимулировало застойную экономику Льежа. С его благословения четыре льежских издателя — Жан-Франсуа Бассомпьер, Клеман Пломтё, Дени де Бурбер и Жан-Жак Тюто — перепечатывали труды известных философов, а также все, что могло хорошо продаваться. По некоторым подсчетам, в период расцвета льежского книгоиздания город мог похвастаться пятнадцатью типографиями и таким же числом печатных станков[103].

Льеж упоминается практически во всех обсуждениях проблемы пиратства, в том числе в «Письме о книжной торговле» Дидро[104]. Как с изумлением убедился Жан-Франсуа Мармонтель, издатели-пираты гордились своими успехами. Когда этот популярный автор и философ, возвращаясь из Спа, проезжал через Льеж, к нему на постоялый двор пришел Бассомпьер, поздравил писателя с заслуженной славой и похвастался, что заработал немало денег на перепечатке его бестселлеров. На возмущенное восклицание Мармонтеля, что это прямое «воровство плодов его труда», издатель возразил, что французские привилегии не распространяются на Льеж, который является «вольным краем»: «Мы имеем право печатать любые хорошие книги, это наше ремесло». Затем он пригласил Мармонтеля к себе на обед: «Вы увидите одну из прекраснейших типографий Европы, и вам понравится, как мы издаем ваши сочинения»[105].

Издательский дом Бассомпьера процветал на всем протяжении второй половины XVIII века. Он открыл бизнес в 1740 году, в 1757‑м к нему присоединился сын (также Жан-Франсуа), который продолжил дело после смерти отца в 1777 году. Еще масштабнее была деятельность Пломтё, который купил себе долю в международном консорциуме, выпускавшем «Энциклопедию» и «Методическую энциклопедию», а также издал собрание сочинений Вольтера в 32 томах и первое полное собрание сочинений Гельвеция. Он одним из первых перепечатал ставшую настоящим бестселлером «Философскую и политическую историю о заведениях и коммерции европейцев в обеих Индиях» Рейналя[106], подружился с ее автором, а в 1781 году, когда тот был вынужден бежать из Франции, приютил его[107]. Будучи ближайшим советником епископа Вельбрюка, Пломтё без проблем издавал труды просветителей. Ему также принадлежал «увеселительный сад» [Vaux-Hall], то есть игорный дом в Спа (еще одном из центров продажи запрещенной литературы), и в 1787 году он был избран льежским бургомистром. Все это свидетельствует о том, что издатель-пират принадлежал к влиятельной деловой элите города.

Однако не стоит преувеличивать степень свободы, которой