Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения - Роберт Дарнтон

Ознакомительная версия. Доступно 28 из 141 стр. хотя пообещал хранить план в тайне. Но он не хотел портить отношения с соотечественником, поскольку между голландскими издателями существовало что-то вроде негласного копирайта: если один из них выпускал издание, то, пока оно продолжало допечатываться, другие не покушались на его право на исключительное распространение книги. Будучи предупрежден, Рей обратился к Ги с протестом, и в итоге парижанин заказал перепечатку — то есть пиратский тираж — ему самому. Рей принял предложение, поскольку понимал, что его издания будут неизбежно скопированы, и предпочитал получить выгоду, первым опубликовав контрафактный вариант[127]. Такого рода комбинации были не редкостью в книжной индустрии, поскольку, чтобы максимально заработать на бестселлерах, издатели шли на любые уловки.

Рей сумел создать для себя особую нишу, публикуя наиболее скандальные труды философов, и это помогло ему нажить состояние. Он печатал сочинения Вольтера — часто за спиной Крамера, но с негласного разрешения автора. Так, в 1764 и 1765 годах он опубликовал «Философский словарь», а затем «Евангелие Разума»: оба сочинения были приговорены к сожжению Генеральными штатами Голландии — к вящей радости Вольтера, поскольку такие аутодафе увеличивали продажи. У Рея выходили первые издания почти всех сочинений Гольбаха и других вольнодумцев этого круга, чьи рукописи подпольными путями переправлялись в Амстердам, а затем анонимно публиковались и распространялись. Рею не удалось реализовать проект по выпуску сочинений Дидро, но через его типографию прошло столько трудов просветителей, что его легко принять за пропагандиста и «попутчика» философов. Между тем он был уважаемым прихожанином валлонской церкви, издателем Библии, перевода проповедей Джона Тиллотсона, архиепископа Кентерберийского конца XVII века, и других религиозных сочинений, в том числе, вероятно, «Литургии для французских протестантов»[128]. Большая часть напечатанных им пиратских изданий — а пиратством он занимался с размахом — не представляла опасности ни для голландских, ни для французских властей. В его каталоге за 1754 год было 2685 наименований, и самую обширную рубрику (18,6 %) составляла стандартная религиозная литература[129]. Идеология, скорее всего, не влияла на его деловые решения: Рей безусловно симпатизировал философам, в первую очередь Руссо, но его подбор книг определялся тем, насколько хорошо они будут продаваться. Именно благодаря своему пониманию книжного рынка он стал одним из самых известных издателей эпохи Просвещения.

Не менее деловым был подход к книгоизданию у Госса и Дюфура, о чьих карьерах мы знаем относительно мало. Однако их переписка с Типографическим обществом Невшателя показывает, что принимаемые ими решения были во многом обусловлены тем, что теперь называется рыночными исследованиями. Как мы убедимся в следующих главах, Госс предостерегал Общество от перепечатки книг, которые не способны вызвать интерес у широкой публики. Он сам с готовностью брался за сочинения Вольтера, хотя ворчал по поводу склонности фернейского патриарха слегка переделывать старые тексты и выдавать их за новые. А вот со слишком радикальными сочинениями дела не имел. Дюфур же, напротив, охотно публиковал все, что было полностью запрещено, в особенности ему хотелось заполучить возмутительные и порнографические сочинения Мирабо. Разница в бизнес-стратегиях двух издателей во многом объяснялась геополитическими факторами. Магазин Госса находился вблизи от гаагской резиденции штатгальтера, и он имел официальное звание придворного книготорговца. Надежным источником его дохода была публикация большого франкоязычного периодического издания, «Гаагской газеты», и он занимался крупными оптовыми операциями. В обмен на крупные заказы Типографическое общество Невшателя уступило ему исключительные права на продажу своих книг в Нидерландах и на Британских островах. О его предпочтениях говорит заказ «Писем графа Альгаротти о России, содержащих сведения о состоянии торговли, флоте, доходах и мощи этой империи» (1770). По мнению Госса, эта книга дипломата и плодовитого сочинителя Франческо Альгаротти должна была хорошо продаваться, «а потому мы возьмем 400 экземпляров»[130]. Мало кто из книготорговцев мог позволить себе сделать такой крупный заказ, даже не пытаясь выторговать скидку. Причем Госс не вел меновой торговли с Типографическим обществом, расстояние между Гаагой и Невшателем делало перевозку книг слишком дорогой; он расплачивался надежными векселями. В 1774 году Госс отошел от дел, передав преуспевающий бизнес сыну, и, по-видимому, несколько помягчел. Когда его сын вступил в спор с Типографическим обществом Невшателя по поводу заказа «Описания искусств и ремесел», отец был рад, что дело закончилось миром. Его письмо дает набросок портрета престарелого издателя, окидывающего взглядом успешную карьеру: «Что до меня, то, дожив до весьма преклонных лет, я более стремлюсь к тишине и миру, чем к делам и приобретению состояния, но это не мешает мне, пока Всевышний дает мне силы и здоровье, с истинным удовольствием быть вам полезным всем, чем только могу»[131].

Маловероятно, чтобы Дюфур испытывал столь же благочестивые чувства. Именно ему принадлежало первое издание атеистического «Истинного смысла системы природы», а также выпуск полного собрания сочинений Гельвеция в четырех томах, в составе которого была воспроизведена «Система природы» Гольбаха[132]. Парижанин, прошедший обучение в типографии Бассомпьера в Льеже, Дюфур в 1766 году открыл собственное дело в Маастрихте, вдалеке от крупных центров западного побережья Нидерландов. В Средние века Маастрихт подчинялся и князю-епископу Льежа, и герцогу Брабантскому, а в эпоху Религиозных войн был под двойным — католическим и протестантским — управлением, чем объяснялась его своеобразная веротерпимость. В XVIII столетии этот город, расположенный на юге Нидерландов, обладал достаточной самостоятельностью. В нем имелось два городских управления и два бургомистра, один католический, другой протестантский. Такая институциональная особенность создавала множество правовых лазеек, чем активно пользовался Дюфур, публиковавший и новые сочинения, и занимавшийся крупномасштабным пиратством. В 1775 году он приобрел партнера и получил поддержку нескольких инвесторов. К концу следующего года он смог расширить дело, и теперь в его типографии работало шесть печатных станков. Абрахам Боссе де Люз, один из директоров Типографического общества Невшателя, посетивший Дюфура в сентябре 1779 года, назвал его «бичом голландских издателей, поскольку он способен сбивать цены за счет наших и собственных изданий»[133].

Действительно, Дюфур служил связующим звеном между швейцарскими и голландскими издателями. В отличие от Рея и Госса он много занимался меновой торговлей, сумев снизить расходы по доставке грузов из Невшателя через Базель и Неймеген. С Типографическом обществом Невшателя у него был договор, что оно присылает ему на обмен по 25 экземпляров всех своих новинок[134]. Невшательцы уверяли, что счастливы иметь дело «со столь уважаемым издательским домом»[135]. В самом деле, обе фирмы были во многом похожи, обе существовали преимущественно за счет пиратства. В каталогах Дюфура, которые он печатал в начале каждого года, был примерно тот же набор книг, что у невшательского Общества. Когда Дюфур впервые получил каталог последнего, он обнаружил шесть уже имевшихся у него наименований. Порой фирмы выпускали пиратские издания одних и тех же книг. Так, в 1787 году Дюфур узнал, что Общество планирует сделать перепечатку восьмитомных «Оснований всеобщей древней и новой истории» Клода-Франсуа-Ксавье Милло. Поскольку он сам уже начал работу над

Ознакомительная версия. Доступно 28 из 141 стр.