Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения - Роберт Дарнтон

Ознакомительная версия. Доступно 28 из 141 стр. контрафактным изданием, то предупредил партнеров, что конкуренция будет губительна и для их деловых отношений, и для их прибыли[136]. Ради поддержания мира и согласия он выразил готовность отказаться от своего проекта. В итоге книга не вышла ни у него, ни в Невшателе, вероятно из‑за того, что рынок был достаточно насыщен парижским изданием. В 1778 году, на пике интереса к молодой американской республике, оба дома выпустили «Историю Америки» Уильяма Робертсона. Дюфур считал свое издание оригинальным, поскольку именно он заказал перевод, и был возмущен, что Типографическое общество Невшателя не только сделало пиратскую перепечатку, но уверяло, что она превосходит оригинал, поскольку в ней исправлены ошибки и лучше печать.

Несмотря на случавшиеся размолвки и яростные препирательства по условиям сделок, оба дома стали близкими союзниками. В 1776 году, начав масштабный обмен со швейцарцами, Дюфур послал в Невшатель список из 30 выпущенных им книг, которые он готов был обменять на продукцию Типографского общества. В него входили контрафактные издания самого разнообразного толка: вполне легальные сочинения, несколько философских книг, включая малопристойные вроде «Искусства пука» и «Парапиллы», «вольной поэмы, [напечатанной] с рукописного экземпляра»[137]. В других письмах Дюфур сообщал, что у него есть книги примерно такого же разбора, тоже напечатанные «с рукописи». Кроме того, он выпустил памфлет Симона-Никола-Анри Ленге, когда в 1776 году этот знаменитый полемист временно обосновался в Маастрихте. Но в основном Дюфур занимался контрафактными перепечатками новинок, которые хорошо шли на легальном рынке, будь то сентиментальные романы («Сесилия, или Записки наследницы») и пикантные повести Кребийона-младшего. Среди его более весомых публикаций были пиратские копии сочинений Бомарше и четыре контрафактных издания «Истории обеих Индий» Рейналя. У Дюфура не было собственной книжной лавки в Маастрихте, он работал как типограф и оптовый поставщик, направляя товары широкой сети продавцов и других оптовиков. По мере того как он налаживал обмен с голландскими издателями из больших городов на побережье, книги швейцарских издателей пошли через него в Восточные Нидерланды, а не только на территорию современной Бельгии и во Францию.

Ключевая позиция издательского дома Дюфура объяснялась тем, что производство французских книг стало перемещаться из Нидерландов в Швейцарию, где печать обходилась на четверть дешевле[138]. И хотя почти до середины XVIII века многие обосновавшееся в Голландии издатели продолжали выпускать французские книги, они постепенно утрачивали свои позиции. Роттердам отошел на второй план, когда иссяк приток беженцев-гугенотов, среди которых были как выдающиеся авторы (Пьер Бейль и Пьер Жюрье), так и типографы (Абрахам Ашер и Анри Деборд). В Амстердаме продолжали работать издатели, выпускавшие французские книги, — Шангион, Неом, Аркстее и Маркус, не говоря о Рее; в Лейдене, поддерживавшем традицию, заложенную в XVII веке Эльзивирами, для книгоиздания был характерен академический уклон[139]. Однако к 1780 году ущерб от конфликта между оранжистами и патриотами, из‑за которого страна оказалась на пороге гражданской войны, сказался на всех индустриях, включая книжное дело[140].

Летом 1779 года Боссе, один из директоров Типографического общества Невшателя, на протяжении трех месяцев объезжал Рейнскую область и Нидерланды, вживе наблюдая все разновидности издательского бизнеса. Его задачей было исследовать, каковы возможности сотрудничества и книжного сбыта на этой богатой издательствами территории, простиравшейся между Базелем и Амстердамом, Брюсселем, Льежем и Невшателем[141]. Голландцы встретили его холодно, за исключением Дюфура, чья типография располагалась вблизи бельгийских земель. В Амстердаме он посетил всех значимых издателей, которые отнеслись к нему как к опасному конкуренту. Они откровенно говорили, что не собираются вступать в коммерческие отношения с Типографическим обществом Невшателя и не желают иметь дело с его дешевым контрафактом. Более того, они планировали объединиться для продвижения собственных оригинальных изданий. Рей, как пристало собрату по цеху и соотечественнику, пригласил Боссе на обед, во время которого они обсудили текущие новости книжного дела, включая проекты выпуска посмертного издания Руссо и конкурирующие издания «Энциклопедии». Но при этом Рей не скрывал неприязни к Типографическому обществу Невшателя[142]. В итоге Боссе пришел к выводу, что вести дела в Голландии невозможно: для Общества это была враждебная территория[143].

Как убедился Боссе, нидерландские и швейцарские издатели выпускали пиратские издания одних и тех же книг. Но у швейцарцев стоимость печати была более низкой, а потому они смогли занять господствующее положение в торговле контрафактом и почти не сотрудничали с голландцами. Меновая торговля между ними не имела практического смысла из‑за большой удаленности и разницы в стоимости производства. Поэтому швейцарцы формировали внутренние альянсы и вели обмены между собой; голландцы тоже старались держаться вместе. Конечно, в обоих случаях внутренняя кооперация сопровождалась внутренней же конкуренцией. Во время бума международной торговли французскими книгами швейцарские и голландские дома порой объединяли силы для осуществления крупных проектов. Так, при публикации собраний сочинений Вольтера и Руссо Крамер сотрудничал с Реем, а при переиздании «Энциклопедии» Типографическое общество Невшателя работало вместе с Пломтё и даже с Панкуком, который из Парижа управлял всем проектом и отчаянно интриговал. Тем не менее международные консорциумы были исключением, поскольку требовали большого количества инвесторов. Немногие издатели могли позволить себе такие рискованные вложения; точно так же мало кто решался публиковать оригинальные издания, большинство зарабатывало деньги пиратством.

При выборе издания для контрафактного воспроизведения голландцы и швейцарцы пользовались одним источником — внутренним французским рынком, откуда к ним поступали и необходимые экземпляры для копирования, и сведения о том, что хорошо продается и какие новинки имеют шансы стать бестселлерами. Хотя пираты жестоко конкурировали между собой, стараясь как можно скорее вывести на рынок свои издания, они столь интенсивно занимались меновой торговлей, что в итоге у них складывался почти идентичный ассортимент. Кроме того, зачастую они перепечатывали одни и те же сочинения, а потому в каталогах швейцарских, бельгийских и голландских фирм было много совпадений[144]. Так, Пьер-Фредерик Госс заметил, что многие из предложенных ему Типографическим обществом Невшателя книг существовали в других изданиях, и был крайне недоволен, обнаружив, что некоторые из них были пиратскими перепечатками его собственных[145]. Даниэль Жан Шангион тоже был немало удивлен, увидев свои книги в каталоге Типографического общества Невшателя[146]. Впрочем, Обществу тоже доводилось слышать от своих клиентов, что они приобрели его книги у других издателей[147]. Благодаря системе обменов и текучести поставок у многих издателей-пиратов сформировался почти стандартный книжный ассортимент. К примеру, типографические общества Невшателя и Лозанны так интенсивно обменивались тиражами, что, по замечанию торговца из Лейпцига, их каталоги практически не отличались друг от друга[148]. На некоторое единообразие намекал сам термин «типографическое общество». Издательства с таким названием существовали в Невшателе, Берне, Лозанне, Ивердоне, Саарбрюккене, Льеже, Буйоне, Нойвиде, Брюсселе, Кельне и даже в Лондоне, где тоже выходило немало пиратских изданий французских книг. Конечно, словосочетание «типографическое общество» не обязательно указывало на то, что издательство специализировалось на выпуске контрафакта (хотя

Ознакомительная версия. Доступно 28 из 141 стр.