Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения - Роберт Дарнтон

Ознакомительная версия. Доступно 28 из 141 стр. ин-октаво или ин-дуодецимо, убрать иллюстрации, «которые вряд ли нужны в случае того, что и так видишь каждый день», и снизить цену[168]. За цветистой риторикой стоял коммерческий расчет. Остервальд планировал взяться отнюдь не за сочинения Вольтера или Руссо, а за ничем не примечательное практическое руководство, которое могло обойтись относительно дешево и хорошо пойти у определенного типа читателей. Как уже говорилось, пираты часто избавлялись от того, что сами называли «типографическими излишествами», минимизируя риски, значительными скидками убеждая постоянных клиентов делать предварительные заказы и тем самым перебивая продажи оригинального издания. Заказы от Госса могли доходить до 100, 500 и даже до 1000 экземпляров. Так, он выкупил две трети тиража «Энциклопедии» итальянского литератора Фортунато Бартоломео де Феличе (позднее известного как Фортюне-Бартельми де Фелис), которую тот печатал в Ивердоне на противоположном конце Невшательского озера в количестве двух с половиной тысяч экземпляров. Но к «Трактату о шерстоносных животных» Госс интереса не проявил: «Нам не кажется, что в силу своего характера он будет хорошо продаваться». Другое же предложение Остервальда того же времени показалось ему многообещающим: по его мнению, «История Карла V» Уильяма Робертсона в переводе Ж.‑Б.‑А. Сюара «имеет все шансы стать превосходным начинанием»[169].

Корреспонденты и дальше перекидывались названиями сочинений, проходя по всему жанровому спектру франкоязычных публикаций. В нескольких мартовских письмах 1770 года Остервальд спрашивал совета Госса по поводу семи книг, которые были на заметке у невшательского Общества, среди них научно-популярное руководство по проведению прививок; перевод «Проповедей молодым женщинам» Джеймса Фордайса; история испанской поэзии Луиса Жозефа Веласкеса; юридический трактат Эмера де Ваттеля, и две антологии литературных текстов — «собрание всех французских драматургов, от Корнеля до наших дней», и «Забавы для светских досугов», «еще одно собрание лучших нравственных и философских повестей, подобранных с безупречным вкусом»[170].

Госс выносил свои вердикты с типичной для него прямолинейностью и деловой краткостью. Рынок перенасыщен книгами о прививании оспы, поэтому он больше не станет их заказывать. Проповеди Фордайса могут «хорошо продаваться», и он сделал предварительный заказ на 250 экземпляров. Книгу об испанской поэзии он сразу отмел, так как никогда о ней не слыхал и не имел привычки покупать кота в мешке. Ваттелевский трактат, сам по себе превосходный, не подходил ему по специфической причине, связанной с особенностями голландской книжной индустрии: «Лейденские книготорговцы, напечатав первое издание, приобрели то, что у нас в Голландии называется не привилегией, а „правом на воспроизведение“ [droit de copie], которое мы между собой свято соблюдаем, а потому я не смогу здесь продавать эту книгу». Хотя «право на воспроизведение», будучи торговым соглашением, не вполне соответствовало копирайту, тем не менее в плане концептуализации идеи интеллектуальной собственности голландцы были ближе не к французам, а к англичанам, у которых с 1710 года существовал статут о копирайте. Что касается антологий, то Госс не советовал за них браться, поскольку в Льеже только что вышло собрание нравственных повестей, а сборники пьес не слишком хорошо продаются: «Вы, безусловно, можете найти лучшее применение своим печатным станкам»[171].

Очевидно, что такие сведения играли ключевую роль при разработке издательской стратегии. Остервальду было необходимо знать, что уже вышло, что хорошо продается и какие жанры пользуются достаточным спросом. На основании писем Госса, бывших настоящим кладезем полезной информации, он мог принимать решения о публикации того или иного сочинения. В итоге невшательское Общество не стало реализовывать ни один из перечисленных выше проектов, за исключением книги Фордайса: одобрение Госса и его предварительный заказ на 250 экземпляров склонили чашу весов в пользу пиратской перепечатки «Проповедей молодым женщинам». Между тем Остервальд продолжал забрасывать Госса вопросами: что он думает о «Путешествии в Сибирь» аббата Шаппа? Такая книга «скорее всего всем понравится», и из соображений экономии ее четыре тома можно ужать до двух, сократив излишние подробности[172]. Госс не отреагировал, тогда Остервальд попробовал сделать еще один, отчасти рекламный заход, расхвалив шапповское «оригинальное и любопытное описание Сибири и Камчатки, а также русских обычаев». Он был уверен, что при нынешнем интересе к России книга будет расходиться как горячие пирожки[173]. Госс в итоге отозвался, неохотно признав, что книга действительно превосходная, но что он не может ее заказать, поскольку она недавно вышла в Амстердаме у Марка-Мишеля Рея, его близкого партнера. Голландская солидарность вновь преградила путь швейцарской инициативе, но у Остервальда не было недостатка в идеях.

Остервальд: Как насчет «Словаря животных»?

Госс: Нет, мы решительно не рекомендуем за это браться[174].

Остервальд: «Описание швейцарских ледников»?

Госс: Нет, «это интересное сочинение, но сейчас такое плохо продается»[175].

Остервальд: Опровержение Джованни Кастильоне скандальной «Системы природы» Гольбаха?

Госс: Мы заказали его берлинское издание, и больше нам не потребуется, поскольку продается оно плохо, а «мы исходим из продаж». К тому же «те, кто покупает сочинения такого рода, гроша ломаного не дадут за их опровержения»[176].

Остервальд: «Кругосветное плавание» Бугенвиля?

Госс: «Очень хорошее, даже превосходное начинание, но предварительный заказ всего на 50 экземпляров, поскольку, как он не без горечи замечает, «дела в книготорговле сейчас повсюду не слишком хороши»[177].

Остервальд: «История фельдмаршала Саксонского», «Дополнение к „Комическому роману“, или Жизнеописание директора актерской труппы Жана Монне»?

Госс: Нет и нет, «такие сочинения перестают продаваться вскоре после их выхода в свет. Мы не хотим, чтобы они загромождали наш склад»[178].

Может показаться, что Госс — закоснелый брюзга, но в реальности он крупно вкладывался в издание книг, которые считал бестселлерами. Проблема была не в нем, а в Остервальде, который, будучи достаточно опытным читателем и писателем, чтобы ориентироваться в Республике словесности, не разбирался в издательском деле. Собственно, он сам это признавал, когда после полутора лет руководства Типографическим обществом Невшателя написал: «Вероятно, мы все еще ходим в учениках»[179]. Для того чтобы освоить все особенности книжного дела, нужны были годы практики. Госс, один из самых уважаемых мастеров-книготорговцев в Европе, характеризовал это занятие как чистую коммерцию: «В наши дни, сударь, абсолютно необходимо соответствовать современным вкусам. Люди ученые часто этого не понимают. Книготорговец с большой клиентурой разбирается во вкусах публики куда лучше, чем ученые»[180].

Главное, чему уроки Госса научили Остервальда, — это понимание сложности книжного пиратства как делового предприятия. Издатель не мог просто выбрать книгу, которая показалась ему увлекательной при чтении. Он должен был собрать информацию из разных источников и учесть целый ряд факторов, включая существование предшествующих изданий и вероятность появления новых, предполагаемый уровень продаж, коммерческие союзы, изменение вкусов публики и общую экономическую ситуацию. Кроме того, невшательское Общество боролось с производственными проблемами. В первые два года своего существования оно испытывало острую нужду в подходящих наборах типографских шрифтов, дисциплинированных

Ознакомительная версия. Доступно 28 из 141 стр.

Купить книгу