История террора 1792-1794 гг. Том первый - Луи Мортимер-Терно

Письмо Ролана приведено полностью в «Монитёре», с. 693, и в «Парламентской истории» Бюше и Ру, т. XV, с. 39.

[13] Эти подробности мы почерпнули из доверительного письма, адресованного одному из главных политических деятелей той эпохи. Они в значительной части совпадают с теми, что сам Дюмурье дал в своих «Мемуарах».

[14] В этой первой чрезвычайной комиссии правая была представлена Биго де Преаменё, Ласепедом, Пасторе, Мюрером, Вобланом, Лемонте, Тардиво; левая — Гаде, Жаном Дебри, Гитон-Морво, Рюлем, Лакюэ и оказалась таким образом в меньшинстве, как она действительно была в меньшинстве в Собрании. Состав комиссии приведён в «Журналь де Деба и Декре», с. 255, № 267.

[15] Это письмо находится в «Монитёре» за 1792 год, с. 742; оно воспроизведено в «Парламентской истории» Бюше и Ру, т. XV, с. 67–74.

[16] Этот благосклонный приём отмечен как «Монитёром», так и «Журналь де Деба и Декре».

[17] Это письмо Лафайета королю воспроизведено в «Парламентской истории», т. XV, с. 100–101. Генерал говорил в нём: «Упорствуйте, государь, силою власти, которую Национальное собрание вам делегировало, в великодушном решении защищать конституционные принципы наперекор всем и всему. Вы найдёте друзей свободы, всех добрых французов, выстроившихся вокруг вашего трона, дабы защищать его от козней мятежников и предприятий возмутителей».

[18] Вот само письмо Петиона:

«Господину Рёдереру.

Париж, 2 июня 1792 года.

Несколько мирных граждан Сент-Антуанского предместья, сударь, представили генеральному совету общины петицию, которой они просят позволения собираться, по окончании богослужений, в церкви Воспитанных детей, дабы наставляться в своих правах и обязанностях. Совет постановил, что эта петиция будет передана в директорию департамента. Вследствие этого имею честь препроводить её вам вместе с копией постановления, которым предписывается эта передача.

Директория не может не принять благосклонно всё, что может способствовать просвещению патриотизма граждан и ознакомлению их с законами.

Я буду вам бесконечно обязан, если вы представите эту просьбу на её рассмотрение и попросите её, от имени муниципалитета, который меня тем уполномочил, принять этот шаг в самое высокое и самое скорое соображение».

Слово «мирных», намеренно подчёркнутое нами, в черновике зачёркнуто; Петион не осмеливался ручаться за мирные чувства граждан, желавших наставляться в своих правах в школе предместных заправил.

[19] Когда события вознесли их друзей к власти, Сантер и Александр себя не забыли.

Александр добился (сентябрь 1792 г.) назначения себе возмещения в двенадцать тысяч ливров за «существенные услуги, оказанные им общественному делу до и после 10 августа». Сантер получил сложение суммы в 49 603 ливра, которую он был должен генеральному откупу с 1789 и 1790 годов за пошлины, которые должны были быть взысканы с изготовленного им пива. Доклад министра финансов (17 апреля 1793 г.) объявляет, что, поскольку это пиво было потреблено в весьма значительной части «с патриотической целью», надлежит сделать «республиканскому пивовару» скидку его долга.

Оба эти лица, хотя и игравшие в рассказываемых нами событиях второстепенную роль, тем не менее заслуживают на миг остановить на себе внимание истории. Мы собрали и приводим в конце настоящего тома, в примечании VIII, не только документы, удостоверяющие только что указанные нами факты, но и другие, знакомящие нас с превратностями этих двух существований. Они показывают нам Сантера, взывающего то к покровительству министров Неккера и Делессара до 20 июня, то к покровительству первого консула Бонапарта после 18 брюмера. Они дают нам присутствовать при внезапном возвышении Александра, который был военным министром пять минут (22 июня 1793 г.) и, пробыв восемь лет военным комиссаром, стал членом трибуната при консульской конституции.

[20] Заявление Бори.

[21] Из всех этих тёмных имён лишь одно удалось нам отыскать в революционных летописях: это бочар Жене, который позднее стал членом генерального совета Коммуны, был предан Революционному трибуналу во флореале II года по обвинению в злоупотреблениях и оскорблении нравов, оправдан, восстановлен в должности, а затем гильотинирован вместе с Робеспьером 10 термидора. (Он значится под № 2646 в списке гильотинированных, рядом с бывшим священником Бернаром, чью биографию мы привели выше, в предыдущей книге.)

Лазовский был до Революции другом и сотрапезником герцога де Ларошфуко-Лианкура. По протекции последнего он был назначен инспектором мануфактур и стал коллегой Ролана. В рассказе о своих «Путешествиях по Франции в 1787, 1788 и 1789 годах» знаменитый английский агроном Артур Юнг говорит о своей близкой дружбе с «совершенным джентльменом, г-ном де Лазовским». Этот самый человек три года спустя стоял во главе черни Сен-Марсельского предместья, был зачинщиком дня 20 июня и умер в начале 1793 года от разврата и излишеств всякого рода. Он был едва ли не канонизирован как святой своими братьями и друзьями якобинцами. (См. «Мемуары г-жи Ролан».)

[22] Помощник секретаря-регистратора общины был молодым мужественным и энергичным человеком, которому предстояло позднее прославиться под именем Руайе-Коллара.

[23] Заявление Ж.-Ж. Леру.

[24] Донесение генерального командующего Раменвилье.

[25] Том VI, с. 417.

[26] Вот текст официальной отправки этого постановления:

«МУНИЦИПАЛИТЕТ ПАРИЖА.

Париж, 18 июня 1792 года.

Господин мэр,

препровождаю вам два экземпляра постановления, принятого позавчера генеральным советом, который распорядился отправить его в директорию департамента и сообщить муниципальному корпусу. Третий экземпляр я отправляю непосредственно в полицейский департамент.

Подписано: РУАЙЕ».

[27] «Изложение поведения, которого держался мэр Петион». («Ретроспективное обозрение», т. I, 2-я серия, с. 221. — «Парламентская история», т. XV, с. 170–180.)

[28] Вот точный текст одного из писем, которые директория написала Петиону 19-го:

«Париж, 19 июня 1792 года.

Вследствие тревожных донесений, сударь, делаемых директории г-ном генеральным командующим национальной гвардией о приготовлениях, делаемых на завтра, мы полагаем, что было бы весьма хорошо, если бы муниципалитет с самого утра издал прокламацию во всех местах, где можно предвидеть сборища; чтобы эта прокламация излагала законы, относящиеся к общественному спокойствию, прежние постановления муниципалитета относительно вооружённой силы, и приглашала граждан поддерживать порядок. Вы напомнили нам сегодня утром, сударь, разные обстоятельства, в которых одно присутствие муниципальных чиновников предотвращало беспорядки; этим средством нельзя пренебрегать в настоящих обстоятельствах.

Администраторы, составляющие директорию департамента Парижа.

Подписали: ЛАРОШФУКО, председатель; АНСОН, вице-председатель; ЖЕРМЕН ГАРНЬЕ, Ж.-Л. БРУСС, ДАВУ, ДЕМЁНЬЕ».

[29] Это письмо частично приведено в донесении Раменвилье. Мы отыскали его черновик. Оно содержит последнюю фразу о линейных войсках, опущенную Раменвилье.

[30] «Журналь де Деба и Декре», № 267, с. 255.

[31] Заседание 19 июня; «Монитёр» и «Журналь де Деба и Декре».

[32] «Журналь де Деба и Декре», № 267, с. 259.

[33] Протокол заседания секции Кенз-Вен от 19 июня, приведённый в