Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
Через день прибыла чертова дюжина дижонских купцов, а вместе с ними жители Сен-Жан-де-Лона, пережидавшие беду в столице провинции, и целая армия проституток и маркитантов. Наверняка у торговцев был сговор, который я быстро разрушил, собрав купцов и маркитантов и без предупреждения устроив аукцион. Жадность оказалась сильнее корпоративной солидарности. В среднем трофеи ушли за полцены, хотя порой скупают за десятую часть. Самые маленькие скидки были на одежду и обувь, которые с удовольствием забирали маркитанты и проститутки. В Дижоне перепродадут с наваром.
Половину из вырученных сорока трех тысяч ливров забрал я, как командир и хозяин полка. Остальное поделили по паям: от одного, равного тридцати шести ливрам, солдату до десяти подполковнику. Из полученных денег солдаты и сержанты получили по шесть. Остальное ушло капитанам рот на погашение задолженности за обмундирование, оружие и лошадей. Зато теперь солдаты могут в любой момент уйти из полка в мундире и с мушкетом, а когда и если рассчитаются за коня, то и уехать на нем. Новобранца придется снаряжать за свои капитану роты. Что многие и сделали, навербовав аборигенов вместо погибших.
На третий день прибыл обоз с провиантом и боеприпасами для полка. Победителей надо поощрять. На четвертый в неполном составе, потому что одну роту из легкораненых я оставил в Сен-Жан-де-Лоне охранять тяжелораненых соратников, полк отправился догонять пехотинцев Иоспаса Ранцау. Всем понравилось пропивать с проститутками вырученное за трофеи.
Дожди прекратились, но дороги все еще были больше похожи на болото. Лошади с трудом переставляли копыта, а колеса грузли и так сильно облепливались грязью, что переставали крутиться. Пришлось перегрузить припасы на вьючных и свободных верховых, а телеги завернуть в Сен-Жан-де-Лон. В день одолевали не более тридцати километров и при этом лошади уставали сильно. Да и люди тоже.
Полк Иоспаса Ранцау догнали на четвертый день. Он висел на хвосте у имперцев, убивая или беря в плен отставших. К нашему прибытию последних накопилось уже сотни две. Оставили их в городке Монто, который без боя сдался и врагам, и нам.
Тащиться вместе с пехотой мне было скучно и неприбыльно. У имперцев имелся длинный обоз. Что в нем везли, не знаю. Точно не провиант, потому что пленные утверждали, что в их армии большие проблемы с едой. Скорее всего, награбленную добычу, а это уже интересно. Ночью подморозило и на рассвете, пока грязь на дорогах не растаяла и превратилась в жижу, я повел свой полк рысью в обход.
Часа через два выехали к дороге, по которой будет идти вражеская армия, разделившаяся на три части. Средняя отставала от авангарда на день пути и настолько же опережала арьергард. У каждой был собственный обоз. Первые две прошли здесь в предыдущие дни, хорошенько раздолбав грунтовую дорогу. Я выбрал место, где она, миновав узкую длинную долину, заходила в лес, росший на склонах пологих холмов по обе стороны. Весь арьергард мне был не нужен, поэтому, разделив солдат на две половины, показал, куда они должны будут выйти по команде и обстрелять врага, а пока отвел подальше, оставив только наблюдателей. Второй половиной командовал подполковник Жан де Куси, который все больше входил во вкус войны. В отличие от меня, сам процесс интересовал его больше, чем трофеи.
Ждать пришлось долго. Передовые конные отряды появились где-то через пару часов. Сегодня не их день, хотя лошади — самый удобный трофей, не требующий транспорта для перевозки и стоящий дорого. За ними шагала пехота, в которой пикинеры и алебардисты составляли процентов сорок личного состава. Свое длинное оружие несли сами. Следом ехал обоз из телег, запряженных одной-двумя лошадьми, и арб, которые тащили пары волов. Когда он выехал в долину перед засадой, я приказал подчиненным осторожно выдвигаться к дороге. То же самое сделал Жан де Куси, которого оповестил солдат из моей половины, изобразив крик селезня, странным образом задержавшегося в этих краях, несмотря на наступившие холода. Может, кого-то из врагов эти звуки удивили, но тревогу не поднял.
В засаду влезла примерно половина обоза, когда я застрелил командира пехотной роты, шагавшей перед ним. Это послужило командой для моих подчиненных открыть огонь по солдатам, которые, побросав пики и алебарды, сыпанули в разные стороны. Шедшие впереди них тоже рванули подальше от места боя. Сразиться с нами никто не решился. Возницы попадали на землю, кто убитыми, кто струсившими.
Поняв, что защищать обоз никто не собирается, я оставил одну роту присматривать за дорогой с этой стороны, а с остальными побежал к долине, где все еще стреляли. Вторая половина обоза стояла на открытой местности. Возницы попрятались под телегами и арбами, а шагавший за ними пехотный полк в количестве тысячи полтора солдат перестроился в терцию, приготовившись к круговой обороне. Я не нападал на них, ждал, когда подойдет полк Иоспаса Ранцау. Наверняка он услышал стрельбу и поспешил на помощь.
Из терции выехал в нашу сторону всадник, помахивавший белым носовым платком в воздухе. Те, кто решил погибнуть в бою, парламентеров не присылают. Я выехал ему навстречу. Это был рыжеволосый германец лет девятнадцати с бледным конопатым лицом, на котором залихватски загнутые усы казались чужеродными. Бывает такое — шикарные усищи, доставшиеся черт знает кому.
— Лейтенант Ганс фон Лемке, — представился парламентер на скверном французском.
Я назвал свою должность и имя на немецком, видимо, отменном, потому что был принят за соотечественника.
— Надеюсь, два германца сумеют договориться! — радостно молвил лейтенант. — Полковник Иоганн фон Небел прислал меня обговорить условия капитуляции. Мы не собираемся воевать с французским королем, хотим уйти домой, оставив вам обоз. Солдаты сдадут оружие — и вы пропустите нас.
— Передай полковнику, что я не против. Пусть оставят оружие вон там, — кивнул я в сторону поля, на котором зеленели озимые, — и проходят по дороге дальше, как только сюда выедет передняя половина обоза.
— Это не ты защищал Сен-Жан-де-Лон? — услышав то, что хотел, полюбопытствовал он.
— Да, — подтвердил я.
— Блестящая защита! Уверен, ты будешь щедро награжден за нее! — пожелал он.
— Передам твои слова королю Людовику, — шутливо молвил я.
Лейтенант Ганс фон Лемке улыбнулся и поехал к своему командиру с докладом, что удалось договориться, а я приказал своим подчиненным разворачивать переднюю часть обоза и выводить в долину, чтобы могли пройти сдавшиеся враги, но большей части на всякий случай оставаться на позициях под командованием подполковника Жана де Куси и без моей команды огонь не открывать.
Германцы — народ дисциплинированный от рождения. Мне кажется, они даже вылезают строевым шагом, руки по швам. Солдаты быстро и, как