Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

— Если бы горы могли говорить, сколько историй о прошлом поведали бы нам они, — сказал старик-кабардинец. — Люди приходят и уходят, одно поколений сменяется другим, а горы все стоят, храня свои тайны, — немые свидетели человеческих битв и побед, печалей и радостей.

Старик замолчал. Мы сидели тихо, ожидая продолжения рассказа. Солнце уже пряталось за горы, небо начинало бледнеть, как всегда перед наступлением сумерек. Слышалось дремотное журчание Малки.

— Вон, видите, гора, крутая-крутая, немного выдвинулась перед другими вперед, — снова заговорил старик. — Это Кунатыга. Куна — у нас женское имя.

Кунатыга — значит ров или окоп Куны.

Если подниметесь наверх — и сейчас найдете там следы крутого вала. А тропинка, что вела к вершине, заросла травой.

Жили когда-то у подножия этой горы муж и жена. Они крепко любили друг друга, но женщина была слаба здоровьем и, родив дочь, умерла. Муж недолго прожил без молодой жены и вскоре умер сам, а дочь их воспитала одна женщина. Девочке дали имя Куна.

Приемная мать полюбила Куну, как родную, и хорошо заботилась о ней. Девочка росла здоровая, румяная. Лазала по горам, не боялась переплывать холодную, бурную Малку.

А когда выросла, то стала очень красивой: стройной, белолицей, с тонкими бровями и огненным взглядом черных глаз. Один раз взглянешь — трудно забыть.

Не один джигит пытался сватать Куну, но она была такая сильная и умная, что не находила среди молодых мужчин равного себе и не хотела идти замуж. А мать не принуждала ее, говоря:

— Пусть еще поживет на свободе!

И люди, видя необыкновенную силу Куны, стали говорить:

— Эта девушка — богатырь!

Шли годы, а Куна все не выходила замуж. Однажды мать сказала:

— Все девушки замуж выходят, одна ты сидишь, ждешь чего-то. Наверно, я найду тебе жениха.

Рассердилась Куна и не захотела больше жить в доме женщины, которая заменила ей мать, а поднялась на гору и поселилась на ее вершине. Сама построила себе хижину, а вокруг жилья насыпала земляной вал.

И стали подниматься туда к Куне лихие джигиты. Все они любили красивую девушку и счастливы были если не жениться на ней, то хотя бы быть близко, видеть часто, служить ей, чем можно.

Так и жила она на вершине горы, неприступная красавица-богатырь, окруженная большим войском.

Однажды утром, выйдя из своей хижины, Куна увидела на высокой горе напротив, на левом берегу Малки, какое-то чужое войско. Она уже хотела двинуть на него в бой своих джигитов, но в это время из шатра вышел их предводитель, и Куна услышала его голос:

— Так вот ты какая, Куна! Недаром слух о твоей красоте идет по всему Кавказу. Я не хочу проливать кровь, а хочу взять тебя в жены без боя, по доброму согласию.

Поглядела Куна на неизвестного и даже глаза зажмурила: так красив и ловок горец, что смотреть на него все равно, что на солнце.

Но гордая девушка подняла голову и ответила:

— Еще ничья рука не касалась меня, и никого я не хочу. Мне дороже горы, родная река и свобода. Лучше уходи отсюда.

Она спряталась в хижину и больше не вышла оттуда до вечера.

Так прошли день и ночь. Наутро Куна опять вышла из хижины… опять горец заговорил с ней и снова девушка ответила ему отказом.

Прошло еще семь дней. Оба войска истомились бессонными ночами и ожиданием боя.

Тогда молодой горец решил обратиться к приемной матери Куны и поскакал к ней на своем быстром как ветер коне.

А когда возвратился, видит: все его воины, утомившиеся за семь дней и ночей, спят крепким сном. Спит и войско Куны на другом берегу.

Сел горец перед своим шатром и ждет. И видит: Куна спускается с горы, переплывает Малку и идет к нему, протянув руки. Обнялись они крепко и забыли обо всем на свете. И так были счастливы своей первой любовью, что не заметили, как прошла ночь и взошло солнце.

А мать Куны не знала, что ее приемная дочь уже сама поладила с молодым горцем, и отправилась в соседнее ущелье к одному князю. Рассказала ему обо всем и попросила:

— Не хочет сама покоряться, пусть подчинится силе. Разгони ее джигитов, пусть лучше замуж идет, давно пора.

Князь выслушал речь женщины, усмехнулся хитро и говорит:

— Я, пожалуй, помогу.

А был он недобрый человек и собрал большое войско, чтобы делать набеги на соседние земли, отбирать у людей добро и скот. На Куну князь давно затаил зло за то, что многие его джигиты к ней перебежали.

И послал он своих людей в стан девушки-богатыря. Много черных дел творили слуги для своего повелителя, и никакие злодейства не страшили их. Часть из них поднялась к земляному валу Куны, а другая напала на лагерь пришлого войска. И там и здесь всех воинов перебили сонными.

Услышала Куна шум боя, выбежала из шатра и загорелась гневом.

— Кто вам велел нападать на наших джигитов, шакалы! — закричала она так громко, что от звука ее голоса дрогнули горы. — Зачем вы поубивали их? Что они вам сделали?

Убийцы растерялись, ослепленные красотой Куны. А она стояла с распущенной косой; более прекрасная, чем обычно. Оружие выпало из рук абреков.

— Зачем вы истребили моих джигитов и войско моего любимого и лишили нас счастья? Будьте же вы прокляты навеки и ползите отсюда гадами — змеями! — гремел голос Куны.

Закричали в ужасе воины, присланные злым князем, но уже не слышно стало человеческих голосов, а из уст их исходило отвратительное шипение. Они падали на землю и превращались в длинных змей, которые скоро покрыли собою все склоны горы.

По велению Куны змеи торопливо ползли назад, к реке, и их было так много, что своими телами они протерли в горе глубокие канавы.

Змеи расползлись вокруг и в злобе кусали всех, кто попадал на глаза.

Гора та получила название Змеиной, а канавы, протертые в земле телами княжеских абреков, зовутся нынче змеиными дорогами. Во время бурных кавказских ливней по ним стекает в Малку дождевая вода.

Змеи, которые и сейчас живут среди скал и камней, пугая ядовитыми укусами, — это потомки злодеев, превращенных девушкой-богатырем в страшных чудовищ.

Старик закончил рассказ. Было уже почти темно. Всходила луна, и при ее призрачном освещении нам казалось, что по склонам на другом берегу