Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Ты не помнишь, как я выглядел. Иначе пострадаешь, — строго сказал женщине, оставив на столе все экю и мелочь.

Забрав шпагу гонца, я вышел на улицу, где взял на повод и его лошадь. Вместес дублонами из кармашков это будет премия за отлично выполненную работу.

14

Я чисто из любопытства прочитал письма королевы, длинные, с ненужными подробностями, эмоциями, постоянными уходами от темы. Я бы еще понял, если бы таким было только послание другой женщине, герцогине де Шеврёз, но и оба мужчинам ничем не отличались от него. Мне показалось, что ей просто не с кем из равных поговорить. Компромата на нее в письмах было с избытком. За четвертушку каждого мне бы отсекли голову, обвинив в государственной измене. Ее, конечно, не казнят, потому что королевских кровей, но упечь в монастырь хватит с лихвой.

Я лично отвез письма в Малый Люксембург. Охранники на воротах и на входе в здание узнали меня, пропустили без проблем. У лейтенанта Этьена де Плаке был выходной, поэтому меня проводил в кабинет главного министра один из его секретарей, новенький, но был неточной копией какого-то из предыдущих. Они, конечно, отличаются друг от друга, но почему-то кажутся мне похожими. Может быть, дело в одинаковых ливреях цвета взрослой неожиданности. Вдобавок должность и обстановка накладывают отпечаток на лицо, делая его усредненным.

Кардинал де Ришельё сидел, как обычно, сбоку от стола. Мне кажется, что делает так подсознательно, чтобы случайно не приняли за секретаря. Ему не удалось уместить все юношеские комплексы под красную мантелетту. Мне указали на низкий черный пуфик посреди комнаты. Я передал сумочку с письмами старшему секретарю, которым был тот же, что в предыдущий мой визит. Хоть в чем-то есть постоянство. Он проверил печати на письмах, не заметив следы вскрытия, отнес своему боссу, нетерпеливо ерзавшему на стуле с высокой спинкой. Судя по улыбке на лице Красного герцога, появившейся при чтении первого послания, я привез именно то, что было надо ему. Дочитав последнее, он весело забарабанил пальцами правой руки по столешнице накрытой темно-коричневой бархатной скатертью. На лице было мечтательное выражение. Так предвкушают мгновения свершенной мести.

— Проблем не было? — спросил Арман дю Плесси, вынырнув из сладких грёз и вспомнив обо мне.

— Один свидетель, хозяйка трактира, но она будет молчать, — сообщил я. — Если не будет, заткнем рот, — пренебрежительно молвил главный министр и поменял тему разговора: — Кто-нибудь из твоих капитанов готов стать мэтр-де-кампом?

— Если надо срочно, то есть пара человек, а если надо достаточно опытных, то им не помешает повоевать под моим руководством еще пару компаний, — ответил я.

— Еще одну. После чего жду от тебя не меньше трех кандидатур, — потребовал он и пожаловался: — Надо срочно обновлять армию. Та, что у нас сейчас, меня не устраивает. Твой полк сумел сделать то, на что оказались неспособны несколько вместе. Нам остро не хватает старших командиров. Одни не умеют побеждать, другие требуют слишком много.

— Уверен, что во время этой войны вырастет новое поколение талантливых полководцев, — произнес я, вспомнив, кто будет командовать французскими армиями при следующем короле.

— Было бы неплохо, — с сомнением произнес Красный герцог и пообещал: — Награду получишь, когда король подпишет указ. Это будет нескоро.

Ждать пришлось до начала сочельника. Ко мне пришел в гости отец Жозеф разговеться и принес приятнейшую новость. Хитрюга сперва делал вид, что притопал босиком по глубокому снегу только для того, чтобы поздравить с Рождеством и пожрать жареной картошки. Ждал, когда к нам спустится Сюзанна, облачившаяся ради него в новое сиреневое платье с узорами из серебряной канители. Наверное, решила прорепетировать праздничный обед, на который к нам соберутся родственники, друзья и знакомые.

Монах-капуцин подхватился, как юноша, увидевший объект своего обожания, поздоровался и отмочил комплимент, которым сразил мою жену наповал:

— Баронесса де Нуазьель, как всегда, самая красивая из дам!

— Баронесса⁈ — не сразу поверила она в свое счастье.

— Да. Наш щедрый и справедливый король присвоил твоему мужу титул барона за доблестную защиту города Сен-Жан-де-Лон и назначил бальи Труа, — тоном герольда огласил Серый кардинал, после чего вручил мне свернутый в трубочку, королевский указ, написанный красивейшим почерком на плотной белой бумаге черными чернилами и заверенный не только личной подписью Людовика Тринадцатого, но и красной печатью на желтой каболке, пропущенной через дырочку в нижней части листа.

Барон — это сейчас самый низший титул, перед виконтом. Присваивается королем. Жесткой привязки к местности уже не имеет, переходит по наследству, даже если нет сеньории. То есть награда, можно сказать, символическая. Зато бальи — это королевский чиновник, управляющий судебно-административным округом, бальяжем, и объединяющий административные, судебные и военные функции. Тоже переходит по наследству и может быть продан, но только с разрешения короля. Сумма зависела от многих параметров и колебалась между десятью и пятнадцатью тысячами ливров.

Сюзанна завизжала от счастья так громко, что гость вздрогнул и, наверное, сделал вывод, что правильно поступил, приняв целибат.

15

Весной я успел навестить свои сеньории, раздать ценные указания, помочь с организацией пасеки в Жоссиньи. После чего убыл в Труа в свой полк. Большая часть его была распущена капитанами на зиму по домам, и теперь возвращалась на службу к смотру. Пока ждали интендантов, я хорошенько погонял солдат, выбив из них зимнюю одурь.

Заодно ознакомился со своими обязанностями, как бальи Труа. Заместителем у меня был дворянин-лейтенант Гийом де Марни пятидесяти трех лет от роду, худой и желчный, с обвислыми наполовину седыми усами и длинноватой, немодной бородой. Говорил, брызгая слюной. Одевался ярко и, по его мнению, дорого. Он успел повоевать немного с гугенотами при предыдущем короле и первым делом поинтересовался, католик ли я? Получив утвердительный ответ, предположил вслух, что сработаемся.

— А мой предшественник был гугенотом? — полюбопытствовал я.

— Нет, — ответил он.

— Тогда почему с ним не сработался? — задал я каверзный вопрос.

— Не знаю, — ответил лейтенант таким тоном, что становилось ясно, что врет.

Скорее всего, дело в том, что сам хотел быть бальи, а пост отдают другим. Значит, со мной тоже не сработается. Это его проблемы. Его основная обязанность — следить за соблюдением законов в бальяже. Для меня важнее были главный клерк Пьер Дюбуа и казначей Антуан Леблан.