Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский
— Что, помер? — спросил кто-то совсем близко.
— Отойдите, проход не загораживайте.
— Так я ж только узнать. А второй как?
— Оба скончались, — ответил доктор. — Ступайте домой, нечего здесь стоять.
Теперь оставалось только слушать. Под сапогами носильщиков поскрипывал песок, где-то за забором женщина звала ребенка вечерять. От мысли, что меня сейчас мимо людей несут вперед ногами, было не по себе.
Заскрипела дверь, пахнуло карболкой. Носилки опустили.
— Лежи пока, — раздался голос Семена у самого уха.
Казаки вышли за Кремнем. Я все еще оставался под простыней. Рядом тихо переступил Рыжий, потом снова стало слышно, как возвращаются носильщики.
Вторые носилки поставили возле меня.
— Все, благодарствую. Дальше сами, — сказал Семен.
Дверь закрылась. Я сразу сдернул ткань с лица и приподнялся на локте.
— Ну как, похож был?
— Очень, — ответил Рыжий. — Только носом сопел.
— Это у меня от усердия.
Я аккуратно сел, чтобы голова от резкого движения не закружилась. В свете фонаря у стены разглядел на досках четверых, накрытых простынями. Из-под края одной торчала разрисованная рука. Значит, сюда привезли тех, кто вчера нас на дороге встретил.
Кремень тоже сел на доски.
— Пойдемте отсюда, что ли, а то я этих мертвяков до жути боюсь. Сам вон сколько людей на тот свет спровадил. А вот мертвяков боюсь, спасу нет!
Из двери выглянул Илька:
— Можно. Никого тут.
Мы надели сапоги, поверх исподнего натянули шаровары и чекмени. До подводы я дошел сам.
Рыжий прикрыл дверь и устроился возничим.
Илька открыл ворота и пошел вперед.
Уже смеркалось, я вытащил из-под соломы свой Ли-Метфорд. С ним как-то привычнее.
Тут из кустов справа выскочил человек. В руках у него качнулась длинная жердь, конец прошел перед самой мордой нашей лошади. Та вскинула голову.
— Стой, дурень! — крикнул Семен.
Человек дернул жердь на себя. Рыжий спрыгнул с облучка, перехватил ее и оттолкнул хозяина от повозки. Тот не удержался и упал прямо на дорогу.
Следом из кустов выскочила овца. Илька шагнул ей наперерез, и она, блея, понеслась обратно.
— Сема, скотину он гонит!
Рыжий посмотрел на жердь в своей руке, потом на сидевшего в пыли.
— Тьфу ты, пропасть.
— Ты чего руками машешь, оглоед? — возмутился тот. — Овцу домой загоняю!
— А перед лошадью чего скачешь? Под колеса захотел?
Ушибленный молча встал, махнул на нас рукой и пошел обратно в кусты, бубня себе что-то под нос. Семен запрыгнул на облучок, и мы тронулись дальше.
На повороте к караульной избе к нам присоединился дядя, а уже на крыльце встретил Костя.
— Ну, Андрюха, переодевайтесь, — сказал дядя, — Всех, кого здесь приметить успели, переоденем. Фараон и Кедр уже в образе. Теперь наш черед.
Одежду принесли разную. Мне досталась потертая поддевка и валяная шапка. Семен надел темную рубаху с жилетом, Илька сменил куртку и примерил мягкую шляпу. Дядя с Костей тоже обрились, после чего переоделись.
Аркадий Игнатьевич развязал привезенную сумку.
— Ну, раз с маскарадом закончили, принимайте остальное.
На стол легли шесть коротких револьверов. Семен подошел первым.
— Вот это другое дело!
— По два каждому, как просили. Теперь хоть перестанете меня своими трофеями попрекать.
— А мы разве попрекали, Аркадий Игнатьевич? Напоминали только, чтобы не запамятовали.
— При свидетелях, — добавил Илька.
Дядя усмехнулся, подвинул оружие ближе.
Я взял ближайший ко мне револьвер. Такой же, как тогда был в Благовещенске: четырехдюймовый ствол, черные щечки, непривычная после моего офицерского скоба. Покрутил в руке, примерился. Под одеждой такую штуку носить куда сподручнее.
Поднял защелку, переломил раму. Барабан пустой. Закрыл, проверил запирание. Потом, придерживая курок большим пальцем, попробовал самовзвод. Спуск был заметно тяжелее, зато взводить отдельно не требовалось. С предварительно взведенным курком все шло легче.
Семен возился со своей парой.
— Хороши. Только к спуску привыкнуть надо.
— Привыкнешь, — ответил дядя.
Илька переломил один, потом второй, сравнил и тоже довольно кивнул.
Патрон к ним шел наш, русский револьверный. На каждого дядя выделил по сорок восемь штук. Зарядил я по пять, оставив пустую камору под опущенным курком. Остальные убрал в запас.
Вместе с револьверами дядька достал кобуры. Я надел обе, запахнул поддевку и попробовал достать правый. Полы почти не мешали. Левый пока было тянуть непривычно, но и его удалось вытащить без особой возни.
— Ну как? — спросил дядя.
— В самый раз. Благодарствую.
— Тогда прежние мне сдайте, чтобы было что предъявить к отчету о смене оружия.
Я подал ему старый револьвер с кобурой, после чего потянул к себе ранец.
— Погодите, у меня еще один имеется.
Немецкий револьвер так и лежал внизу, завернутый вместе со своей кобурой. Я выложил его на стол.
— У той троицы подобрал. Разряжен. На рамке восемьдесят третий год выбит, остальные клейма я тогда толком не рассмотрел.
Аркадий Игнатьевич повернул оружие к лампе.
— Вот с ним отдельно разберемся. Все при нем оставь, и патроны его тоже. Сейчас быстро проверим оружие и продолжим.
Через полчаса пришел Кедр.
— Векшин после выноса тел еще какое-то время крутился у лазарета, потом к себе в мастерскую отправился, оттуда на конюшенный двор. Тоже минут десять там топтался, пока один из посетителей мимо него не проскочил. Передачу записки они хорошо отработали. Неопытный бы и не заметил.
Дядя бросил полотенце на лавку.
— Где сейчас получатель?
— Он велел коня седлать, а сам к лазарету пошел.
— Фараон? — спросил дядя.
— Ведет его.
— Коня куда подадут?
— За конюшню. Там выезд в сторону тракта. Проезд тесный, между конюшней и дровяным сараем.
Аркадий Игнатьевич задумался.
— Так, Кедр, возвращайся к Фараону. Передашь: берем получателя за конюшней, до того, как тот в седло сядет. Момент выбирает Фараон. Желательно отработать по пятому упражнению, он поймет. Сам остаешься в наблюдении. Если получатель еще с кем сойдется, проводишь второго.
Кедр кивнул.
— Рыжий, Тайга, заходите от выгона, за огородами. Проверите проезд и ждите у выхода на тракт. На глаза конюхам не попадаться. Работаем только по команде Фараона.
— Поняли, — ответил Семен.
— Костя, подвода на тебе. Абиссинец и Кремень — со мной. Встанем за сараем, с дороги нас не будет видно. Кремень смотрит за выгоном, ты — за проездом от двора. В захват не лезете, ваша задача — прикрыть. Костя, как дойдем, подводу оставь где-то поблизости, не под фонарями. Пленного сразу сюда, в избу тащите. И про иглы тоже никто не забывает, не подставляйтесь под этих плевальщиков.
Кедр ушел первым. Семен с Илькой выбрались через заднюю калитку, разойдясь за оградой.
Костя проверил задний выезд и только после этого подал подводу. Мы с Кремнем устроились под пологом. Дядя сел рядом.