Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Ну и что это за стройка? Какой-то экспериментальный полигон?

Машина остановилась возле аккуратных бытовок.

— Вылезай, — скомандовал Никита.

Мы подошли к седьмой бытовке. Он отпер дверь и впустил меня внутрь.

Внутри оказалось на удивление чисто и тепло. Работал обогреватель. Стояли два топчана с чистым бельём. Чуть поодаль на тумбочке стояла электрическая плитка, сковородка.

Мой взгляд сразу зацепился за натюрморт на столе: пузатая банка солёных огурцов, кастрюля с варёной картошкой, два кольца краковской колбасы, хлеб. И большая двухлитровая бутылка воды без этикетки.

— Пока располагайся, — сказал Никита Сергеевич, останавливаясь в дверях. — Вон еда, перекуси. Мне нужно отойти минут на двадцать по делам. Сиди тут, ешь, отдыхай. Дверь если что, не запирай.

— Понял, начальник. Спасибо за подгон, — я изобразил жадный глоток слюны.

Никита хмыкнул, в его рыбьих глазах мелькнуло что-то похожее на презрительную жалость. Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Я остался один.

Тишина в бытовке нарушалась только гудением старенького холодильника «Свияга» да шумом дождя по металлической крыше.

Я подошёл к столу. Запах краковской колбасы ударил по рецепторам, заставляя забыть обо всём на свете. Рука сама потянулась к хлебу.

Но старый ведарь внутри меня ударил по тормозам с такой силой, что я аж отдёрнул руку.

«Стоп, Елисей. Думай».

Зачем кому-то привозить бомжа посреди ночи на пустую стройку, селить его в чистую бытовку и оставлять ему царский ужин? Ответ очевиден. Это мышеловка. А бесплатный сыр бывает только там.

Но «мышка» хотя бы может понюхать, что за сыр ей предлагают в «мышеловке»?

Конечно, после ночных приключений нюхательные рецепторы могли притупиться, но попробовать стоило. Я понюхал картошку, пытаясь понять, чем её напитали. Да вроде бы ничем. Картошка как картошка, правда, перца забабахали больше, чем нужно. Колбаса тоже была просто колбасой.

А вот двухлитровая пластиковая бутылка с водой…

Я осторожно, кончиками пальцев, коснулся пластикового бока бутылки. Отвинтил крышку и понюхал. Вот запах воды мне не понравился. Было в нём что-то такое… Что-то такое… сернистое, отдающее болотом. И вместе с тем был запах мяты. Странная водица…

Скорее всего, в ней был добавлен «сюрприз». Снотворное? Вряд ли. Слишком уж замудрённо было привозить сюда человека, чтобы его опоить только снотворным. С обычным мужчиной и охранник бы справились.

Значит, тут было нечто иное. И с этим иным надо бы определиться. Вот только под рукой не было лаборатории Морозова! Я быстро оглядел бытовку. Так, что мы имеем? Окно забрано решёткой. Дверь одна. За пластиковой ширмой находится душевая кабина.

Взял кастрюлю с картошкой и вывалил её в мусорное ведро. Туда же отправилась колбаса. Затем я аккуратно свернул крышку с бутылки. Я вылил половину смертоносной воды в раковину, стараясь не капнуть на себя, и плотно закрутил крышку. Поставил полупустую бутылку обратно на стол.

Картина идеальная: Емеля-бомж пришёл, нажрался от пуза, запил всё это водичкой и теперь отдыхает.

Сам я скользнул за пластиковую ширму душевой. Достал из кармана дедовских штанов свой верный боевой нож — единственное, что осталось со мной после всех купаний. Живица тонким, невидимым слоем покрыла лезвие, превращая сталь в оружие, способное пробить даже магический щит.

Я замер, слившись с тенью, и стал ждать.

Прошло пятнадцать минут. За дверью послышались шаги. Скрипнула щебёнка под подошвами. Ключ мягко повернулся в замке.

Шаги стихли возле самой двери. Судя по всему, Никита Сергеевич замер на пороге и прислушивается к тому, что происходит внутри. Неужели этот упырь переживает за мой аппетит? Или, может, боялся, что я окажусь каким-нибудь другим существом?

Да, я видел, во что превращались люди после того, как их травил оборотень. Тогда бедолаги становились древоидами. А сейчас? Неужели у меня должна была проявиться такая же хрень?

Теперь я понимал, почему местные охранники ходили с автоматами наперевес. Если из этих бытовок выскакивали обезумевшие мутанты, то по любому их следовало умножать на ноль, пока они не разбежались по Подмосковью.

Ключ щёлкнул в замке. Дверь приоткрылась, впуская в тёплую бытовку ночной сквозняк. Никита Сергеевич шагнул внутрь. Сквозь пластиковую ширму душевой я видел его размытый силуэт.

Он осторожно оглядел помещение. Увидел пустой стол. Заметил перевёрнутую кастрюлю. Взял в руки пластиковую бутылку, взвесил её, оценивая количество выпитого, и удовлетворённо кивнул. Этот жест выдал его с головой.

Я вылетел из-за ширмы гораздо быстрее, чем кобра бросается на брошенную в террариум мышь. Старый ведарь внутри взял управление телом на себя. Никаких лишних движений. Только смертоносная эффективность.

Левой рукой перехватил его запястье и заблокировал возможность вытащить оружие. Сжал кости так, что они жалобно хрустнули. Никита дёрнулся, попытался вскрикнуть, но правой рукой я уже приставил лезвие ножа к кадыку. Слегка надавил, ровно настолько, чтобы пробить кожу и пустить одну-единственную каплю крови. Для наглядности серьёзности своих намерений.

Мой дар, позволяющий считывать память, вспыхнул в сознании ослепительной вспышкой. Реальность бытовки померкла, и меня затянуло в чужие воспоминания.

…Я увидел обшитый дубовыми панелями кабинет. Никита Сергеевич стоял перед князем Фролом Терентьевичем Долгополым. Хозяин кабинета выглядел мрачным, под его глазами залегли мешки.

— Вот, ещё один мёртв, — произнёс Никита Сергеевич, его голос в воспоминании дрожал. — То лекарство, которое вы выдали, тоже не сработало. Скорее всего, нехватка каких-то связующих элементов, Ваша Светлость.

Никита Сергеевич протянул Долгополому смартфон. На ярком экране светились фотографии. Я увидел мужчину, о котором говорили бродяги. Вернее, то, что от него осталось. Крупный мужчина превратился в бесформенную лужу из мяса, костей и клочьев шерсти.

Долгополый брезгливо поморщился, глядя на экран, и покачал головой.

— Я дам другое лекарство. Номер сорок два, — процедил князь сквозь зубы и сделал запись в блокноте. — Но мы должны продолжать испытания. Нужно правильное зелье!

— Но… Ваша Светлость, они же люди, — попытался возразить Никита Сергеевич.

— Ну и что, что люди⁈ — рявкнул Долгополый, ударив кулаком по столу из красного дерева. — Если тебе так их жалко, может, хочешь сам попробовать зелье на себе? А может, предоставим такую вакантную возможность твоим детям?

Никита побледнел как полотно и отчаянно замотал головой:

— Нет-нет, господин! Я всё понял. Я буду делать всё, как прикажете.

— Вот и славно, — Долгополый бросил на стол пухлый конверт. — Это оплата за твои хлопоты. А вот это…

Князь вытащил из ящика стола