Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— Это новая формула. Добавишь её в воду. И давай, Никита, не подведи меня. У нас мало времени.

— Господин… — Никита Сергеевич нерешительно перемялся с ноги на ногу. — Но всё-таки, что мы ищем? Что должно произойти с подопытным, если формула окажется верной?

— Ты узнаешь это, когда увидишь, — отрезал Долгополый.

В следующий момент воспоминание дёрнулось, сменило ракурс. Тот же кабинет, но чуть позже. Никита Сергеевич выходил за дверь, когда раздалось рычание, поэтому он обернулся. И в этот момент я увидел того, ради кого всё это затевалось.

В тёмном углу кабинета, куда не доставал свет настольной лампы, находилась огромная фигура. И в этот момент она шагнула под освещение. Я ощутил, как Никита Сергеевич вздрогнул от увиденного. И было отчего!

На свет выступил оборотень. Тот самый лже-Преображенский, но выглядел он ужасно. Его шкура обгорела до мяса, местами обуглена до костей после моего «Огненного шторма». Он с трудом дышал, из пасти капала сукровица. И смотрел он на Долгополого с такой лютой злобой, что даже у меня по спине пробежал холодок…

— Делай, что тебе говорят, червяк, — прорычал оборотень. — Иначе твоя семья…

Видение оборвалось. Меня вышвырнуло обратно в реальность, в душную бытовку.

Я моргнул, сбрасывая наваждение. Вот как, значит! Они тут травят людей и превращают их в кровавое месиво ради экспериментов! Неужели ради оборотня? Монстр застрял в своей полузвериной форме, не в силах перекинуться обратно в человека?

На секунду я забыл про пронизывающий холод, про дикую усталость и про то, что меня сейчас ищет вся Империя. В эту секунду я захотел только одного: перерезать Никите Сергеевичу глотку, а потом выйти наружу и сжечь это проклятое место дотла.

Предатель рода человеческого! Ведь знает на кого работает и всё одно продолжает так делать!

На секунду меня пронзила мысль, а если в самом деле это я виноват? Ведь я спёр чёрную книгу монстра и теперь он по памяти пытается найти нужное зелье… И отчасти на моей совести смерти людей! Ведь по моей вине монстр ставит свои кошмарные эксперименты. И сколько таких «Никит Сергеевичей» катается по Москве? Вонзить бы ему клинок в глаз и провернуть два раза, чтобы услышать напоследок крик…

Однако старый ведарь быстро остудил горячую кровь Елисея. Если я сейчас начну шуметь, то снаружи встретит десяток вооружённых боевиков. Они поднимут бучу. На выстрелы примчится полиция и другие госорганы. И тогда мне точно не поздоровится. Действовать нужно тихо, чтобы разузнать про оборотня, который застрял у Долгополого.

Но, сначала припугнуть!

— Тебе крышка, Сергеич, — проговорил я, делая страшную рожу.

— Не надо… — прохрипел Никита, с ужасом косясь на лезвие у горла. — Не надо, прошу. Я делал это не по своей воле…

— Я тот, кого так усердно ищет твой хозяин, Никита Сергеевич, — почти ласково произнёс я. — Елисей Ярославский. Слышал про такого?

Глаза вербовщика едва не вылезли из орбит. Он попытался сглотнуть, но лезвие ножа натянуло кожу.

— А теперь рассказывай мне всё, — продолжил я. — Как, почему, для чего вы это делаете? Кому нужна эта вода?

— Ошибаешься… — попытался он включить дурачка. — Я просто…

Я чуть сильнее надавил. По лезвию потекла тонкая струйка крови.

— Ты, кажется, не понял ситуации, гнида, — процедил я. — Я из тебя всю душу вытяну, если потребуется. Дёрнешься — и твоя башка упадёт в мусорное ведро к той колбасе, которую ты принёс. Так что ты мне ответишь? Или придётся самому залить тебе в глотку ту водичку?

При упоминании воды Никита Сергеевич вздрогнул. Его глаза забегали по сторонам. Ага, проняло.

— Я не виноват! — заскулил он, и по его щекам потекли слёзы. — Клянусь, меня заставили! Он угрожал мне!

— Конечно-конечно, заставили, — хмыкнул я. — Заставили привозить сюда людей на убой. Сколько ты их угробил? Десять? Двадцать? Что за дрянь ты им наливаешь?

— Всего трое… — всхлипнул Никита. — Ты мог стать четвёртым…

— Ну что ж, значит, тебе крупно не повезло, — я усмехнулся. — Выбрал не ту жертву. Что это за формула, которую вы пытаетесь найти?

— Эта формула… эту жидкость даёт Долгополый! — затараторил он, стараясь отодвинуться от лезвия. — Я не знаю, откуда он её берёт! Я правда не знаю, что должно произойти с тем, кто её выпьет! Он говорил, что подопытные должны остаться в живых, только слегка видоизмениться. Стать сильнее. Но они все умирают! Все превращаются в какую-то слизь!

— Все умирают, а ты всё равно продолжаешь возить сюда людей для своего хозяина? — я скривился. — Какая преданность.

— Моя семья у него в заложниках! — выкрикнул Никита Сергеевич. — Жена, дочка! Если я откажусь, он убьёт их! Я всё делаю ради них!

— Все вы, мрази, прикрываетесь семьями, — я сплюнул на пол. — Значит, ты уже понял, что люди умирают не просто так? Что ты ищешь формулу не для лекарства от насморка, а для твари из Опасных земель?

— Я не знал! Мне просто давали флаконы, я привозил сюда бомжей и подливал в воду!

— А кто эти охранники снаружи? Полиция?

— Нет! Это безопасники Долгополого! — Никита дышал с присвистом. — Они поставлены сюда, чтобы никто лишний не сунул нос. Чтобы если тварь… если подопытный вырвется, они его уничтожили.

— Странно, — протянул я. — Ладно, с этим ясно. А теперь скажи мне, ты ничего больше странного не видел в поместье у князя?

Тот отчаянно замотал головой.

— Не слышал какого-нибудь рычания? — надавил я. — Воя? Скулежа, как от огромной бешеной собаки?

— Слышал! — он снова закивал. — Совсем недавно слышал! Из подвала доносилось!

Я вздохнул. Врёт про оборотня… Врёт и не краснеет

— Значит, только слышал? Или всё-таки видел? — я вперил в него взгляд.

— Только слышал! Клянусь! — слишком уж активно замотал он головой.

Я снова чуть надавил на его руку, пуская импульс живицы, и погрузился в его поверхностную память. И снова в голове мелькнула та самая огромная фигура оборотня, стоящая посреди кабинета Долгополого. Обгорелая, истекающая гноем и сукровицей, не такая лощёная, как была на крыше машины, но вполне узнаваемая.

Тот урод, что носил облик князя Преображенского, всё ещё жив. Зараза! И именно для него ищут чёртово лекарство. Он